Сборы проходили под бдительным взором хозяина дома или его домработницы. Если Соболевский исчезал на какое-то время из нашего поля зрения, то обязательно появлялась прислуга. И под видом каких-то срочных домашних дел, за нами присматривала и подслушивала. Я в этом не сомневалась. Поэтому я опасалась задавать Филатову какие-то вопросы, даже когда мы с ним оказывались наедине за закрытой дверью. Доверять в этом доме никому было нельзя. И я молчала, я терзала себя догадками, а на фоне этого наблюдала украдкой за Ваней, пытаясь понять, можно ли мне доверить ему моего сына. Кто меня осудит за то, что я стала такой подозрительной?
- А ты куда? – заинтересовался Соболевский, когда я вечером собралась вместе со всеми в аэропорт. Я от неожиданности и непонимания его вопроса, остановилась. Посмотрела на него, развела руками.
- Ребенка провожать.
- Сима, ты с ума сошла? – усмехнулся он. – Ты на самом деле думаешь, что я возьму и вот так запросто отпущу тебя в аэропорт? Иван их отвезет и посадит на самолет.
Я настолько растерялась, что даже не нашлась, что ему ответить. Только смотрела на Сашу. Лишь переспросила:
- Ты ведь несерьезно?
Он стоял у окна в гостиной, держал в руках телефон, видимо, прервал с кем-то разговор для того, чтобы меня остановить от отъезда. Смотрел на меня и усмехался.
- Очень даже серьёзно. Ты никуда не едешь, прощайся здесь. – И отвернулся от меня. А я поняла, что поспорить, а тем более, переспорить его, я не смогу. Даже если я решу драться, драться до крови я буду на территории этого на дома, на глазах у сына, потому что за ворота меня никто не выпустит.
Я повернулась, увидела в дверях Филатова. Без сомнения, он Соболевского слышал. А когда я проходила мимо него, шепнул:
- Молчи.
Я ни словом, ни жестом не дала ему понять, что услышала его просьбу. Просто потому, что в этот момент меня душила паника и раздирал ужас. Я не понимала, как посажу сына в чужую машину и отправлю куда-то, и за его безопасность не смогу поручиться. Такого никогда не случалось. А сейчас… сейчас мне нужно передать самое драгоценное, что у меня есть, в руки Филатова. При этом, не понимая до конца, что тот задумал. Меня колотило и трясло изнутри, мне казалось, что я даже улыбнуться сыну на прощание не смогу, не смогу выдавить из себя ни слова. Ване пришлось подтолкнуть меня в спину, чтобы я подошла к машине. Гриша с Таей уже устроились на заднем сидении и, судя по всему, ждали только меня.
Мне потребовалось сделать глубокий вдох, прежде чем я смогла заговорить.
- Иван Олегович вас проводит, - проговорила я, чувствуя, что мой язык едва шевелится. Но голос, как ни странно, звучал вполне буднично и спокойно. – Обещайте позвонить, как только доберетесь.
Конечно, Тая всё поняла, смотрела на меня с сожалением и печалью, а Гришка надул губы.
- Мама, поедем с нами в аэропорт!
Я ненадолго нырнула в автомобильный салон. Обняла сына, крепко прижала его к себе, расцеловала в обе щеки. Всё же сумела заговорить:
- Обещай мне присылать фотоотчеты, каждый день, хорошо? – Попыталась изобразить усмешку и добавить в голос каплю строгости: - Учи язык.
Гриша фыркнул, снова надул губы, но кивнул.
С Таей мы тоже на прощание расцеловались, обнялись, она крепко сжала мою руку. И шепнула:
- Будь осторожна. Ты нам так нужна.
Я едва не расплакалась. Кивнула ей, выдавила из себя улыбку. А потом стояла и смотрела, как их автомобиль выезжает за ворота. Немного успокаивало то, что на переднем сидении в той машине сидит Филатов, и я верила, всё-таки верила, что он мою семью в обиду не даст. Кроме этой веры мне ничего не оставалось.
- Не ной, - сказал мне Соболевский, когда я вернулась в дом. – Ты же не перед казнью. Да и твой герой с наложенными на него функциями справится. Ты же постаралась для того, чтобы его приручить.
Я лишь буркнула:
- Отстань, - и бегом поднялась по лестнице на второй этаж.
Филатов вернулся только ближе к полуночи, я все это время из комнаты не выходила. Лежала и смотрела то в стену, то на потолок, то за окно, за которым стремительно темнело. Сон показался бы мне благом в тот момент, но не спалось. Я лежала и, как в головоломке, перебирала в уме варианты. Варианты того, как мне выбраться живой и раз и навсегда развязаться с такими типами, как Соболевский. Наверное, Филатов был не лучше, в этом Александр прав, но в кого-то я должна верить? На кого-то надеяться должна?
- Сима, ты спишь?
Я слышала, как совсем недавно большие часы внизу пробили полночь, и вот дверь в спальню приоткрылась и заглянул Иван. Свет включать не стал, только смотрел на меня, точнее, на очертания моего тела на постели.
- Не сплю, - отозвалась я.
Филатов хмыкнул, вошел, тихо прикрыл за собой дверь.
- Кажется, только Соболевский спит. Видимо, у него на душе спокойно.
- У него режим, - буркнула я.
Ваня посмеялся. По комнате прошел, снял через голову футболку, вздохнул. Я наблюдала за его передвижениями по темной комнате с напряжением. Всё ждала, ждала от него каких-то слов, он молчал, и я не выдержала:
- Ваня, скажи мне хоть что-нибудь!
