- А кому ей еще подписывать? Родственников у нее не было, как и у Кольки. Тот, вообще, под забором помер, допился, ирод. Это уж давно было, вскоре после того, как отца твоего не стало. А через год и Колька вслед за ним отправился. Его комнату мы, кстати, у города выкупали, кредит брали, всё честь по чести. Обманули же нас с переселением, мерзавцы. Никто нас никуда не переселял, так и сгнием в этих коммуналках.
Я усмехнулась. После слов мачехи о смерти моего отца, таким будничным тоном, словно это был чужой для неё человек, такой же сосед, как и другие, у меня на душе кошки скребли.
- Тебе-то что жаловаться? – проговорила я. – Ты теперь хозяйка четырехкомнатных хором. Мечта сбылась.
- Каких хором? – фыркнула она в ответ. – Нас в четырех комнатах девять человек. Как была коммуналка, так и осталась. Одна разница, что вроде как родственники. А родственники, как известно, порой, хуже чужих. Вот ты, например.
- А что я?
- Ростили мы тебя с отцом, ростили, а в ответ что? Черная неблагодарность. Сбежала по малолетству с каким-то бандитом, дел наворотила… Отцу, вообще, сказали, что убили тебя. Вместе с ним и убили.
- Но ты, я смотрю, моей живучести не удивлена, - не удержалась я от усмешки.
- А чего удивляться? Ты всегда была наглая и бесцеремонная, как кошка. Я еще тогда Мише сказала: посмотришь, объявится. И вот, права же была? Права. Я всегда права. Отца только нет, - вдруг решила всхлипнуть Лариса. Даже смахнула несуществующую слезу. – Не дождался Миша.
Я в нетерпении закатила глаза, прошла мимо мачехи в маленькую комнату, у открытой двери которой она остановилась. В этой комнате я когда-то жила. Я остановилась и огляделась. Новый ремонт, светлые обои, мебель громоздкая, разобранный диван у окна и двухъярусная детская кроватка у стены.
Я показала Филатову на окно.
- На стене совсем рядом пожарная лестница. Можно подняться на крышу.
Иван окно открыл, выглянул, оценил, затем на меня обернулся. Спросил:
- Ты туда лазила?
Лариса за моим плечом возмущенно фыркнула.
- Она там почти жила. Сколько отец её ругал, бесполезно. Говорю же, кошка с крыши.
Я не стала комментировать её слова, даже оборачиваться не стала. Вместо этого направилась к окну, Филатова отодвинула.
- Я сама полезу.
- С ума сошла?
- Нет. Я знаю, как лезть, знаю, что надо потом делать. А ты подождешь здесь.
- Сима!..
- Не спорь, - остановила я его и довольно резво взобралась на подоконник.
- Чокнутая она, - услышала я голос мачехи из комнаты. Она явно обращалась к Филатову. – Чокнутая бандитка и авантюристка. Какой нормальный мужик будет с ней жить?
Не знаю, что уж ей ответил Иван, и ответил ли вообще, меня в тот момент куда больше волновала собственная безопасность. Оказалось, что я не так уж и хорошо помню, как это – перебраться на пожарную лестницу. Пятый этаж, я всё-таки кинула взгляд вниз, и стало страшно. А в юности я не боялась, и вниз не смотрела. Хваталась за металлические поручни, делала шаг – и вот я уже взбираюсь на крышу. Сейчас же дыхание перехватило.
Но на крышу я все-таки залезла. Выпрямилась, уперла руки в бока, окинула взглядом знакомые окрестности с высоты птичьего полета. Наверху дул приятный ветерок, солнце припекало, я подставила им лицо, прикрыла глаза. Дала себе полминуты вспомнить детство и юность, те ощущения, свои мечты и желания в том возрасте.
- Сима! – крикнул меня снизу Филатов, высовываясь из окна и стараясь увидеть меня. – Всё хорошо?
- Хорошо, - отозвалась я. – Дай мне несколько минут.
Надо сказать, что я практически не переживала о том, что ключ я не найду на том месте, на котором я его оставила. Просто потому, что когда-то, много лет назад, собственноручно сделала себе тайник в стене за вынимающимся из кладки кирпичом. Прятала там свои ценные вещи, скопленные деньги, личный дневник. И сейчас я присела на корточки, попыталась вытащить кирпич. Он качался, но поддался не сразу. Моему маникюру эти игры на пользу не пойдут, это точно. Но зато ключ нашелся на месте. Я тут же надежно спрятала его в карман.
- Спускайся осторожнее, - попросил меня Ваня, когда я возвращалась назад тем же путем. А когда поймал меня и помог перелезть через подоконник, спросил:
- Всё в порядке?
Я кивнула.
- И что ты там нашла? – спросила меня Лариса. Даже ко мне сделала пару шагов через комнату, пытаясь высмотреть, что у меня в руках. В руках у меня ничего не было, и мне, если честно, захотелось показать ей фигу.
- Ничего. Видом любовалась, - ответила я ей. А Филатову сказала: - Пойдем.
Мы из комнаты вышли, аккуратно обойдя хозяйку. Мне не терпелось выйти из этой квартиры. Правда, проходя по коридору мимо просторной кухни, которая когда-то была коммунальной, с несколькими газовыми плитами, кухонными столами и холодильниками, я приостановилась. Мне внезапно пришло воспоминание, я будто наяву увидела отца, как он сидел у окна и курил. В детстве я часто наблюдала эту картину. Стало горько, а ещё одиночество и тоска кольнули в самое сердце.
