- Сима, что мы здесь делаем? – в конце концов поинтересовался Филатов. Он посматривал по сторонам без всякого интереса. Хотя, ничего интересного вокруг и не было.
- Здесь я раньше жила, - сказала я ему.
- Раньше – это когда?
Я вздохнула.
- Очень давно. До замужества.
Филатов покивал, на сидении развалился. Затем глянул на меня.
- И с чего вдруг такая ностальгия?
- Нет никакой ностальгии, - разозлилась я. – Просто здесь спрятано то, что нам нужно.
- А, в этом смысле. И что нам делать?
Я указала пальцем на окна верхнего этажа.
- Там мы жили. Квартира на пятом этаже. – Я помолчала и добавила: - Квартира коммунальная. Нам, точнее, моей мачехе, принадлежало две комнаты. Кто там живет сейчас, я не знаю.
- Твой муж что, прятал царские драгоценности у тёщи под паркетом?
Я на Ивана посмотрела. Сказала ему:
- Не смешно. И Леша здесь ничего не прятал. – Снова вздохнула. Меня тянуло вздыхать и вздыхать, на сердце было тяжело. – Прятала я. После его смерти.
- Ты приходила сюда после его убийства? – удивился Филатов.
- А что мне было делать? – Его вопросы вызывали во мне бурное возмущение. – Куда мне было идти? Закопать сундук с сокровищами и пару мертвецов под пальмой на необитаемом острове?
- Ладно, не злись, - попросил он.
Я заставила себя выдохнуть. Помолчала, потом продолжила, старательно контролируя свой тон.
- Я не знала, что мне делать тогда, - проговорила я, продолжая смотреть на окна. – И никакого сундука с драгоценностями не было. Даже пакета или шкатулки. У Леши была выкуплена банковская ячейка. Выкуплена на двадцать пять лет вперед. И все важное – бумаги, ценности, все его личные записи, хранятся именно там. Об этой ячейке знаю только я. Даже Соболевскому Лёша всегда рассказывал о том, что его секретное место – в доме Таи, в Патрунино. Но это не так. В доме Таи хранился только ключ. Один маленький, ничем не примечательный ключик, который лежал в хрустальной вазочке буфета. Вместе с другими мелочами.
- И ты решила его перепрятать? – удивился Филатов. – Почему не забрала с собой?
Я пожала плечами.
- Я тогда плохо соображала, - призналась я. – А, во-вторых, очень боялась. Была уверена, что меня ищут, что меня найдут, ключ заберут. А где ещё его спрятать – не придумала. Других мест, для меня знакомых, у меня не было. Мамину квартиру к тому времени уже продали, в нашу с Лешей квартиру я вернуться не рискнула. Поэтому пришла сюда.
- Кстати, а что с вашей квартирой?
- Понятия не имею. У Лёши были какие-то дальние родственники, братья и сестры троюродные, наверное, после его смерти, она досталась им. Или отошла государству. Понятия не имею.
- Ясно. – Он кивнул на окна квартиры на пятом этаже. – Значит, нам надо туда?
- На верхней площадке, совсем рядом с дверью нашей квартиры, есть железная лестница и дверь, что ведет на крышу. По крайней мере, раньше так было. Люк всегда был открыт. Надо пойти и проверить.
- Скажи, где ключ, я пойду и проверю. И его достану.
Я на Филатова посмотрела. Наверное, мой взгляд был излишне долгим и отдавал подозрительностью, потому что Иван под ним недовольно фыркнул.
- Сима, перестань. Неужели ты думаешь…
- Я не хочу ничего думать, Вань. И тебе про меня ничего думать не советую. Поэтому мы пойдём вместе, и заберем ключ вместе.
Ваня все также недовольно пожевал губами, после чего кивнул.
- Хорошо, как скажешь.
Мы вышли из машины, огляделись. Затем направились к подъезду. Домофона у подъездной двери не наблюдалось. Сама дверь хоть и металлическая, но в довольно плачевном состоянии. Какая-то помятая к низу и давно не крашенная.
- Кажется, здесь до сих пор коммуналки, - проговорил себе под нос Филатов. – Собственники до такого состояния подъезды не доводят, они комфорт любят.
В подъезде было мрачно, гулко и неприятно пахло сыростью. И немного кошками. Всё, как я помнила. Лифта, конечно, не было, и мы поднялись на пятый этаж пешком мимо обшарпанных дверей с множеством звонков на стенах. Правда, некоторые двери имели куда более привычный вид, и звонок рядом с ними был один. Видимо, не все квартиры оставались коммуналками. Вот и на пятом этаже, у двери, за которой я когда-то жила, звонок был один, а не три, как раньше. Я остановилась, смотрела на темную дверь в коричневом дерматине, а Филатов за моей спиной направился к металлической лестнице с тонкими перекладинами, крепившимися прямо к стене. Он ухватился за верхнюю перекладину руками, подтянулся и дернул люк в потолке.
- Сим, закрыто.
Я обернулась, посмотрела на него. Поджала губы в досаде.
- Что ж, очень приятно. Открыть не сможешь?
Иван придирчиво разглядывал крышку люка. В конце концов, шмыгнул носом, руки в бока упер.
- Может, и смогу. Но на это потребуется время и придется пошуметь. Незаметно этого сделать не получится. Легче раздобыть ключ.
- Твоё «раздобыть», мне и не нравится.
Я топталась на лестничной клетке, между двумя дверями. Прекрасно знала, что за каждой из них длинный, темный коридор, в детстве эти коридоры казались мне страшными и бесконечными. В них терялись человеческие жизни и надежды.
