- Вы гость в моем доме. Уж чаем я вас напою. – Он прошел к дверям, громко попросил: - Чай принесите. – Вернулся ко мне, плеснул себе в бокал виски. Повернулся, снова ко мне присмотрелся. В очередной раз глупо склонил голову на бок. – Так о чем это мы… Ах да. Мы с вашим покойным мужем когда-то водили дружбу. Или не дружбу, - Филипп легко пожал плечами. – Приятельствовали. Давно это было, в Сочи.
Я непонимающе нахмурилась.
- В Сочи? Я ничего про это не знаю.
- С этим я спорить не буду. Нам было по девятнадцать-двадцать лет, я в Сочи жил у родственников, в перерыве между учебой, а Алексей… как бы выразиться более понятно?
- Как есть, так и выражайтесь.
Он хмыкнул.
- Да, наверное, так и нужно сделать. В общем, ваш муж в сезон в Сочи деньги зарабатывал. Шулерством.
Я недовольно поджала губы. Я была наслышана о той жизненной стезе моего первого супруга. Соболевский порой любил сесть за карточный стол, эта привычка водилась среди мужчин, но с моим мужем никто никогда не играл. Меня это удивляло, и однажды Леша признался мне, что по молодости профессионально занимался карточными играми. Я по наивности своей подумала, что участвовал в каких-то турнирах, но он потом мне объяснил, что все было не столь благородно и законно. Вспоминать он об этом не любил, и мы никогда больше эту тему не поднимали, Леша считал свой тогдашний заработок постыдным. А теперь вот Рудаковский мне об этом рассказывает.
- Вы знаете об этой детали его биографии?
- Слышала.
- Вот там мы с ним и познакомились. Очень давно это было.
- И к чему вы об этом вспоминаете?
- Как я уже сказал, мы с вашим мужем приятельствовали, - повторил он. Я глянула на Рудаковского с подозрительным прищуром.
- Не знаю почему, но мне кажется, что вы не просто с ним за руку при встрече здоровались. У вас тоже была бурная молодость?
- Дело не в этом. Просто ваш муж кое-что знал обо мне. И о моем отце.
Я откинулась на спинку дивана, руки на груди сложила.
- Это все было очень давно. Моего мужа нет в живых. Вы для этого хорошо постарались, Филипп. А теперь пытаетесь предъявлять претензии ко мне? По-вашему, это справедливо?
Мой вопрос остался без ответа. В комнату вошла женщина с подносом в руках. А у меня в первый момент замерло сердце, мой взгляд метнулся к её лицу, но это была не Кристина. Женщина была куда старше и дороднее. Поставила поднос на столик рядом с диваном, на котором я сидела. Налила чай в чашку, все молча, и также молча удалилась.
- Я рассказываю это вам к тому, что когда-то я доверял вашему мужу. Хотя бы, в какой-то степени. А он ответил мне черной неблагодарностью. Он убил моего отца, вы в курсе?
- А вы за это убили его. Забыли?
Наверное, он не ожидал от меня ответного обвинения, да ещё такого конкретного. Мы замерли, глядя друг на друга, молчали в напряжении. Затем я буквально заставила себя сделать глоток чая. Кстати, чай был зеленый, а я его терпеть не могу.
- Вы так категорично об этом заявляете, - заметил Рудаковский. – Не боитесь?
- Конечно, боюсь, - созналась я. – Но я думаю, что вы меня сюда позвали не для того, чтобы я помолчала. Или, на самом деле, хотели высказаться?
- Не высказаться. Хотел пообщаться с вами. Как я уже говорил, я много о вас слышал.
- О том, что я не слишком умна, наверное. Умная бы к вам не приехала.
- Сима, мы же оба знаем, для чего вы приехали. Это весьма положительно вас характеризует. По крайней мере, я покорен. Сейчас редко встретишь благородных людей.
Я вернула чашку на стол. Пару секунд собиралась с мыслями, после чего решила спросить напрямую.
- Филипп, чего вы хотите от меня?
- Хочу вернуть своё, - пожал он мне плечами.
- И какой мне с этого интерес? – удивилась я. – Пообещаете меня не убивать?
- Могу предложить вам обмен. Если он вам, конечно, интересен. Я верну вам ваше.
- Моё?
- Кристину.
Я помолчала, обдумывала. Затем осторожно проговорила:
- Думаю, с вашей стороны не слишком честно обещать мне то, что я не могу оценить.
- В каком смысле?
- Ну, прошло много лет. Я не знаю, что с Кристиной, где она, в каких обстоятельствах она жила все эти годы. К тому же, вы просите меня вернуть вам неодушевленные предметы, а взамен предлагаете живого человека. У которого, наверняка, имеется собственное мнение.
- Мнение? – Рудаковский, кажется, всерьёз удивился. – Какое у Кристины может быть мнение?
- Она же не вещь, - возмутилась я. А потом к Рудаковскому пригляделась. – Для чего она нужна была вам все эти годы? Почему вы не вернули её домой, когда поняли, что она не я?
- Сейчас это уже не важно.
- Но именно сейчас вы предлагаете от неё избавиться.
- Если она вам интересна.
- Какой-то глупый разговор, - пожаловалась я. – Я не привыкла обсуждать чью-то жизнь. Почему бы нам с Кристиной не встретиться лично?
Филипп понимающе усмехнулся.
- А почему вы не спрашиваете, что хочу я?
Я вздохнула напоказ.
- Зачем? Я и так прекрасно знаю. Все хотят одного и того же.
- Для чего вы едете в Москву?
Я головой качнула.
- Я никуда не еду. Я здесь сижу. Сомневаюсь, что вы меня вовремя на вокзал доставите.
- Я лишь хочу восстановить справедливость.
