Однажды во время таких дружеских, вечерних посиделок ко мне подошла жена одного из соратников моего мужа, отвела меня в сторонку и тихо посоветовала:
- Перестань задавать вопросы.
Видимо, этим вечером я перестаралась с проявлением своего любопытства. Но я к тому моменту, на самом деле, была переполнена вопросами и непониманием, а Лешка будто избегал прямых ответов.
- Я же не просто так их задаю, - осторожно проговорила я, уже осознав, что предупреждает она меня не просто так. – Что-то происходит. И я лишь хочу быть в курсе…
- Тогда пусть тебе расскажет всё твой муж. А при всех задавать вопросы и строить предположения не стоит.
- А ты можешь мне рассказать?
Она тогда улыбнулась мне, снисходительно так, по руке меня погладила. Взглянула, как на неразумного ребенка. И спросила:
- Что тебя не устраивает в твоей жизни?
- Не устраивает? – удивленно переспросила я. – Всё устраивает.
- Тогда к чему твое любопытство? Муж тебя любит, на руках носит, денег в доме предостаточно. Деточка, перестань задавать вопросы. – Она ещё улыбнулась мне на прощание, якобы заботливым жестом отвела волосы с моей щеки, а затем развернулась и ушла. А я осталась, неспешным взглядом окинула людей, отдыхающих во дворе дома Соболевского. Играла музыка, слышался смех, женские и мужские голоса. Со стороны всё казалось таким невинным, таким правильным, а я впервые взглянула на всё под другим углом. Мужские разговоры за закрытыми дверями, отъезды, странные обрывистые фразы по телефону, оружие… У моего мужа было оружие, я знала об этом, но, когда я спрашивала, для чего Леше пистолет, да ещё дома, он каждый раз говорил, что для нашей общей безопасности.
После того вечера с вопросами я лезть перестала, даже к мужу. Всё также улыбалась его друзьям, присутствовала на каждом ужине, на который нас приглашали, ездила с мужем к его друзьям на дачи, однажды мы даже отдыхали вместе в санатории, и я была милой и улыбчивой. Вот только стала прислушиваться более внимательно, анализировать каждую брошенную невзначай фразу, и всерьёз переживать каждый раз, как Леша уезжал из дома в очередную «командировку». Мне уже стало понятно, что его командировки могут однажды закончиться плачевно, он может не вернуться домой. Я со страхом ждала звонка или скорбного известия, проводила дни в волнении, и выдыхала только тогда, когда Леша появлялся на пороге.
Он возвращался в город, а Соболевский тут же исчезал. Я заметила эту тенденцию. Однажды Лешка вернулся буквально накануне моего дня рождения, планировался праздник, за два месяца до этого мы забронировали ресторан на территории шикарной турбазы, на берегу озера. Но я ждала не дня рождения, а возвращения мужа. Настолько извелась в своем ожидании, что едва справилась с собой, чтобы не налететь на него с кулаками прямо на пороге нашей квартиры. А вот когда на следующий день Соболевский не появился к назначенному времени в ресторане, нервы мои сдали.
Гости веселились на открытой веранде, а я вышла вслед за мужем, догнала его у маленького причала, дождалась, пока он закончит телефонный разговор и отведет телефон от уха, и тогда спросила:
- Долго это будет продолжаться?
Лешка обернулся, увидел меня. Выдал растерянную улыбку, а я смотрел на телефон в его руке. Могла поклясться, что он разговаривал с Соболевским. И меня это безумно, безумно бесило в тот момент. Наверное, если бы я заподозрила своего мужа в измене и разговоре с любовницей, меня бы и то не так сильно вывело это из себя.
- Сима, ты о чем?
Я смотрела на него, затем откинула за спину длинные волосы. Коснулась подола своего сарафана небесно-голубого цвета. Я знала, что в этот вечер выгляжу замечательно. И ведь старалась я для него.
- У меня день рождения, - сказала я ему.
Лешка улыбнулся шире, сделал ко мне шаг.
- Я знаю. Тебе девятнадцать лет. Ты у меня самая замечательная девочка.
Я выслушала его без улыбки.
- Видимо, ты считаешь, что я слишком глупа, чтобы сказать мне правду.
- Я никогда не считал тебя глупой, - воспротивился он. Он это сказал, а смотрел на меня в этот момент, как на глупого ребенка. И это было нестерпимо. Потому что все знакомые брали с него пример, и воспринимали меня именно так, без всякой серьёзности.
- Мне всего девятнадцать, - согласилась я с ним. – И в твоих глазах, и в глазах твоих друзей – я сущий ребенок. Ведь так?
- Сима, ты чем-то расстроена?
Я подступила к нему на шаг, и понизив голос от серьёзности момента, проговорила:
- Мне надоело, что ты бесконечно мне врешь. Мне надоело, что мой муж уезжает куда-то на недели, а потом появляется и…
- И что? – переспросил он совсем другим тоном.
А я развела руками.
- И тогда исчезает Соболевский. Я не дура, Леша. Я не знаю, что именно происходит, но то, что ты выполняешь всю грязную работу для своего друга, - или кто он тебе? – а он потом зарабатывает на этом деньги.
Лешка протянул руку, коснулся моей щеки в умиротворяющем жесте, а я решительно отстранилась. Он вздохнул.
- Сима, ты, на самом деле, ничего не понимаешь.
- Тогда объясни, - потребовала я.
- Я не считаю, что тебе нужно это знать.
