- Правда? То есть, я живу с тобой в роли комнатной собачки. Для твоего удовольствия, для твоего развлечения, чтобы кто-то радостно вилял хвостом при твоем появлении дома. Так?
- Не говори ерунды, - поморщился он в досаде.
Я выдохнула, отступила от него. Потом сказала:
- Не хочешь сказать правду, это твоё право, не говори. Но я хочу, чтобы всё это закончилось.
Лешка мрачно усмехнулся.
- Это моя работа, детка.
- Это не работа.
- Это всё, что я умею. Делать. Хорошо.
Я встретила его взгляд.
- Значит, будем учиться делать что-то еще. Средств у нас для этого достаточно.
Он головой покачал.
- Ты не понимаешь, Сима…
- Я всё прекрасно понимаю! – перебила я его. Подошла ближе, когда он от меня отвернулся. – Я понимаю, что люблю тебя. И хочу прожить с тобой целую жизнь. Долгую и нудную. Я понимаю, что не переживу, если с тобой что-то случится. Поэтому прошу тебя подумать и сделать выбор. В пользу нас двоих, а не… - Я махнула рукой в сторону веранды, на которой веселились гости. – А не тех людей.
Он молчал. Молчал, как мне показалось, долго. Потом обнял меня за плечи и притянул к себе, поцеловал в макушку, щекой к ней прижался.
- Ты же знаешь, что я все делаю для тебя.
Я упрямо замотала головой.
- Мне ничего этого не надо. Денег, шуб, драгоценностей. – Я голову закинула, заглянула мужу в лицо. – Давай просто уедем. Куда-нибудь.
Он улыбнулся, разглядывая меня.
- Если бы это было так просто. У меня есть обязательства, которые я не могу нарушить. Хотя бы, ради нашей с тобой безопасности и дальнейшей, как ты сказала, долгой и нудной жизни. – Он провел большим пальцем по моей щеке. – Когда-нибудь всё будет именно так, как ты говоришь. Мы уедем, и будем жить так, как захотим. И где захотим. Но не сейчас.
Я зажмурилась. Спросила:
- Когда?
- Как только я пойму, что это возможно. И со мной ничего не случится, - выдохнул он мне в губы, опережая мои следующие доводы. Даже подмигнул мне и ухмыльнулся. – Это же я. Я у тебя практически супергерой, со мной ничего не случится. Я всегда буду рядом.
- Поклянись мне, что мы уедем при первой же возможности. Поклянись, что ты всё бросишь, если появится шанс уйти.
Лешка помедлил, но затем кивнул.
- Клянусь. Клянусь, что мы уедем. Выбирай, где ты хочешь прожить со мной до самой старости.
Он снова шутил, а мне было совсем не смешно.
Дальнейшие подробности того, как мой муж с товарищами зарабатывают на жизнь, всплывали постепенно. Если честно, они уже не показались мне чрезвычайно важными или устрашающими. Какая, в принципе, разница, как вор у вора шапку украл, правда? После каждого возращения мужа я выслушивала клятвы о том, что скоро все закончится, скоро мы уедем, что он уже почти разобрался со всеми препятствиями и препонами в этом направлении, и нужно лишь еще немного потерпеть. Но «немного потерпеть» перетекало из месяца в месяц, снова сложилось в целый год нашей жизни, и я стала осознавать, что Леша не так уж торопится выполнять свои обещания, данные мне. Ограбления, планирование, подготовка, ощущение превосходства над ситуацией и намеченными жертвами, всё это заставляло его гореть, гнало кровь по венам с немыслимой скоростью. И вопреки всем словам, что он говорил мне, всем обещаниям, воплощать их в жизнь мой муж не торопился.
- Давай купим дом, – говорил он мне. – Подумай, малыш, где нам будет хорошо? Может, Куба? Или всё-таки Бразилия?
Поначалу я хваталась за эти разговоры, радовалась в душе, что вот, он задумался, можно начинать планировать, если не уехать, попрощавшись со всеми, то бросить все и сбежать. Но все планы так и оставались планами, Лешка каждый раз принимался вносить коррективы, предлагал ещё повыбирать, не торопиться с окончательным решением, и, в конце концов, я поняла, что наши с ним планы – это бесконечность. Неосуществимая и недостижимая. Лишь в компании Соболевского Лешкины планы осуществлялись с легкостью и максимальной решительностью, а в них мне места не было. Но я любила его и продолжала надеяться. Ждала, когда их «бизнес» сойдет на нет. Новости об ограблениях по всей стране гремели с экранов, дикторы новостных выпусков с упоением пересказывали подробности дерзких налетов, а у меня кровь стучала в висках, когда я смотрела на лицо мужа в этот момент. С каким превосходством он ухмыляется. Случилось самое страшное – Леша перестал чувствовать себя уязвимым. Он поверил в то, что неприкасаемый, поверил, что из любой ситуации сможет выйти без потерь. Он перестал бояться, а, стало быть, и осторожность его оставила.
- Вам нужно остановиться, - сказала я Соболевскому в какой-то момент. С мужем на эту тему было разговаривать бесполезно, и я решилась на разговор с его главным соучастником. – Не гневите удачу, Саш. Нужно остановиться и переждать. Нельзя забрать всё.
Соболевский тогда, наверное, впервые обратил ко мне внимательный взгляд. Посмотрел, подумал, хмыкнул негромко. И сказал мне самую глупую фразу на свете:
- Я всё контролирую.
Я смотрела на него в полном отчаянии, затем махнула рукой.
- Вы даже друг друга слушать перестали. О чем ты говоришь?
- А ты, судя по всему, стала доверенным лицом Бури?
