Самым трудным моментом в моей жизни стал момент, когда я вышла из того гаража. Я вышла, понимая, что мне нужно оглядеться, оценить обстановку, что-то предпринять… Я открыла гаражную дверь и выглянула на улицу. В предрассветных сумерках первое, что бросилось мне в глаза, это автомобиль мужа посреди двора, а ещё тошнотворный запах горелого. Поначалу я смотрела лишь на почерневший остов автомобиля, не понимая, для чего они так усердно пытались его поджечь, а потом… потом я поняла, что пахнет не столько пластиком и жженной резиной, сколько смертью. На ватных ногах я приблизилась к машине, кинула внутрь лишь один короткий взгляд, а после побежала к забору. Рвало меня долго, я стояла на коленях, держалась за ветки цветущего кустарника, и меня буквально выворачивало наизнанку. За моей спиной в голос плакала Тая. Я так поняла, что она тоже заглянула в машину, а, может, не осмелилась заглянуть, но догадалась, что там внутри. Когда я смогла сделать вдох и заговорить, сказала ей:
- Перестань. Не надо, чтобы тебя слышали. – Поднялась с земли на ватных, трясущихся ногах. Вытерла лицо.
- Сима, Кристины нет… Нигде нет. Я в доме посмотрела…
Сказать мне на это было нечего. Я, пошатываясь, прошла мимо Таи и машины, больше не взглянув на неё. А в голове билась одна-единственная мысль: в этой машине мой муж. Мой муж! Которого я любила, которого боготворила, с которым хотела прожить всю жизнь. А прошедшей ночью наша жизнь закончилась.
- Сима, ты куда?
Я остановилась. У меня не было ответа на этот вопрос. Я стояла, делала один вдох за другим, и пыталась понять, куда же я направляюсь. Ещё один вдох, потом ещё один… Обернулась.
- Забери свои документы. Больше не бери ничего.
- А ты куда?
Я кивнула на гараж. И непонятно ответила:
- Туда…
Будто на автомате я прошла по гаражу, обо что-то спотыкалась, еда не упала, трясущимися руками перебирала вещи на верстаке, не сразу осознав, что именно ищу. Потом взяла большой фонарь, и снова полезла в подпол. Уже успела спуститься, как одна нога соскользнула с предпоследней перекладины, я едва не упала и снова заревела.
- Возьми себя в руки, - услышала я чей-то голос, и даже не сразу поняла, что голос – мой собственный. Я сделала глубокий, судорожный вдох, вытерла слёзы. И принялась отодвигать от стены огромную бочку. Пыхтела, упиралась ногами, даже завыла в какой-то момент. Опустилась на колени на землю, когда бочка достаточно поддалась. Принялась вынимать кирпичи в старой кладке у самой земли, просунула руку в образовавшуюся дыру, пошарила там.
- Что это? – испуганно спросила меня Тая, когда моя голова показалась над люком. Я положила на пол увесистую коробку. Я вылезла из погреба, закрыла люк и села на ящик сверху. Потерянно выдохнула.
- Это то, что оставил нам Леша. То, что мы можем использовать сейчас.
- Использовать сейчас?
Я посмотрела на Таю.
- Твой племянник, как считал, позаботился о нашем будущем. Вот только будущее нам должен был обеспечить он. А это то, что может нас спасти в данный момент.
Драгоценности, которые жгут руки и которые невозможно продать. Договора на открытие сберегательных счетов в иностранных банках, с которых невозможно снять наличные без признания себя живой и невредимой, и наличные, почти пятьдесят тысяч долларов, которые спасли нам с Таей жизнь и обеспечили безбедное детство моего сына, родившегося через восемь месяцев после смерти отца. Это всё, за что боролся, за что умер мой муж. И наша с Таей жизнь, превратившаяся в бесконечное вранье и бегство.
Я знала, что меня признали пропавшей без вести. А, по сути, убитой теми же киллерами, что живьем сожгли моего мужа в его же машине. Громкая развязка столь же громких и дерзких преступлений еще долго обсуждалась, освещалась в прессе. Да и до сих пор убийство Леши Бури вспоминают, как одно из самых жутких и кровавых расправ. А оглашение приговора оставшимся в живых членам группировки Соболевского крутили по телевидению будто популярный ролик, а мы с Таей сидели в съемной квартире какого-то маленького городка, кажется, Калужской области, и пережидали, боялись, вздрагивали и опасались лишний раз показаться на улице. И пытались понять, как нам наладить свою жизнь достаточно для того, чтобы вырастить ребенка.
И я радовалась, радовалась тому, что спустя годы могла назвать свою жизнь обычной и среднестатистической, пусть и построенной на целой баррикаде из лжи, но был такой момент, что я перестала бояться. А теперь всё возвращается, и мне негде спрятаться, некуда бежать. Нужно лишь спасти сына. И ради этого я сделаю всё возможное.
ГЛАВА 12
- Давай прокатимся в город.
Это был не вопрос, не предложение, Соболевский ставил меня перед фактом. Конечно же, я насторожилась не на шутку. Если вчерашний день прошел в полном спокойствии, Александр хоть и задавал мне вопросы, но мутные и туманные, без всякой конкретики. А вот сегодня, кажется, ему надоело таиться.
