Корбис крался тихо и осторожно, легко и проворно, но в какой-то момент он почувствовал, что его спина нагревается так, будто в неё светили огромным прожектором, и ему стало трудно идти. Начальник охраны сразу понял, в чём дело и, распрямившись в полный рост, спокойно произнёс:
– Именно Вас я и ждал, господин Жрысь.
– Напрасно, – ответил тяжёлый голос за спиной. – Мне известно, что ты задумал.
Неужели? – Корбис развернулся, всем своим видом желая продемонстрировать то, что раскалённый взгляд хищника его нисколько не пугает. Жрысь чувствовал – эта завеса бесстрашия тонка и прозрачна настолько, что его взгляду вполне хватило бы сил просверлить её насквозь, но он не спешил. Он никогда не спешил…
– Твой разговор с наместником многое для меня прояснил, – сказав это, хищник подошёл к человеку поближе, почти вплотную, и продолжил: – Например, то, что если бы начальник охраны дворца императрицы тихо и спокойно выполнял свои обязанности, избегая ненужных знакомств, возможно, он прожил бы немного дольше.
– Вы знаете не всё, господин Жрысь, – Корбис достал небольшой прямоугольный прибор, затем встряхнул его, и тот начал светиться разными цветами. – Возможно, когда Вы всё поймёте, наши дела с наместником перестанут Вас волновать. Они просто меркнут рядом с планами нашей императрицы… Как бы это сказать… Насчёт Вас… – осторожно произнёс начальник охраны, протягивая коробку Жрыси.
– Что это? – спросил хищник, не сводя с него взгляда, после чего взял коробку и, рассмотрев повнимательнее окутавшее её свечение, сам же ответил на свой вопрос. – Снова пыль… Она не доведёт тебя до добра. Ты очень рискуешь, человек. Игры с пылью могут превратить в пыль тебя самого.
– Это не просто пыль, это запись. Сразу после того, как Вы покинули дворец, императрица и её министры поспешно удалились в укромное место, где весьма недвусмысленно обсудили Вашу роль в предстоящих событиях. Пыль буквально впитала в себя их разговор. Вам нужно только встряхнуть эту коробку, и Вы сами всё увидите… И услышите, – пояснил Корбис.
Жрысь встряхнул прямоугольный прибор, и столб пыли вырвался наружу, зависнув над коробкой в виде большого светящегося экрана. Корбис немного отошёл в сторону, чтобы не отвлекать хищника от просмотра.
В процессе просмотра Жрысь менялся в лице, и степень его ярости начала постепенно снижаться, пока не превратилась в нерешительность, а к концу записи и вовсе в растерянность. Голоса Рыси и её министров затихли, и Жрысь выронил коробку из рук. Горящий взгляд хищника побледнел, но не потух, а скорее направил всю свою обжигающую тяжесть куда-то глубоко внутрь, опускаясь к самому дну души, прожигая на своём пути последние крупицы недавно зародившейся надежды. Теперь от надежды остался лишь след, который, устояв под натиском красного луча, так и не выдержал давящего пресса его тяжести. Он медленно опускался всё глубже и глубже, пока не оказался наглухо придавленным к почерневшему дну разрушенных иллюзий. Жрысь сполз на землю у подножья скалы. Корбис же, видя свои первые успехи, решил их закрепить и продолжил уже куда более смелым тоном:
– Рысь всегда так поступала, и Вам это известно. Со всеми. Но… Её можно понять. То ведь были её враги. Хотя нет, не все… Некоторые из них были друзьями и даже родственниками, и тем не менее им была уготована роль разменных фигур. Как и Вам… Даже Вам! Вы ведь часть её самой, как я понимаю… Кто бы мог подумать!
Жрысь ничего не ответил ему. Он сидел, опустив голову вниз, и только бормотал: «Она меня обманула… Я себя обманул…»
Корбис уже не сомневался в том, что больше его ничто не остановит, и решил добавить напоследок:
– Та кошка, вот кто занял Ваше место рядом с императрицей. Но не беспокойтесь, у нас с Вами общие цели. Я о ней позабочусь, – после этих слов начальник охраны высыпал на себя немного пыли из ещё одного мешочка и направился в сторону пушистой кошки, оставив за собой тёмную безвольно-поникшую фигуру мрачного хищника.
Он тихо подкрался к пушистой кошке и достал из-под одежды очередной мешочек пыли. Кошка, также как и раньше, ничего не заметила. Корбис высыпал пыль рядом с ней, и в этот момент пушистая рысь немного встрепенулась, неожиданно отвлёкшись от своей картины, и начала тереть нос мягкой лапкой. «Буррррр-рых!» – пробурчала она и стала трясти головой из стороны в сторону, продолжая тереть нос, после чего громко и сильно чихнула. Настолько громко, что даже Жрысь, погружённый на самое дно своих внутренних противоречий, должен был это услышать, и настолько сильно, что вся окружающая её пыль вместе с той, что был покрыт начальник охраны, разлетелась в разные стороны на несколько десятков километров. Лишившись маскирующий пылевой завесы, Корбис тут же попытался завести разговор с пушистой кошкой:
– Отличный рисунок, скажу я Вам. Давно вот стою, наблюдаю… Никак не решаюсь спросить… Как? Как Вам это удаётся? Точность линий и масштабность размаха! А какая детализация! Не думали сделать выставку?
