Жрысь открыл дверь и зашёл. Несмотря на то, что комната не имела чётких границ, она показалась ему очень маленькой и даже тесной. Он услышал, как дверь захлопнулась у него за спиной. Всё вокруг переливалось разными цветами, и даже свет его раскалённых глаз сливался теперь со всеобщим свечением. На мгновение Жрыси показалось, будто бы эта комната разбавила собой его ярость, и ему стало как-то непривычно спокойно. Громогласный рык прервал тишину. Тончайшей струёй он ворвался в комнату, разрезая собой её разноцветное сияние. Рык не прекращался. Создавалось ощущение, будто кто-то надувал эту комнату, словно воздушный шар. Вскоре тонкая струя превратилась в ревущий поток, который заполнил собой всю комнату целиком и продолжал заполнять, пока его незримая масса не заставила невидимые стены прогнуться под давлением. Шарик должен был вот-вот лопнуть. После этого рык затих. Или Жрыси показалось, что затих. У него кружилась голова и так гудело в ушах, что он не мог этого понять наверняка. Незримые стены трещали по швам, готовясь разорваться оглушительным взрывом. Впрочем, взрыва так и не произошло. Разноцветные стены стали неожиданно темнеть и расширяться до тех пор, пока Жрысь не потерял ощущения их границ. Так он оказался во Тьме.
Рысь прорычала в замочную скважину и, убедившись, что комната заполнилась её рыком до краёв, отправилась по коридорам в обратном направлении и вскоре покинула свой дворец, оказавшись в открытом космосе. «Жаль, этот дворец был неплох, – думала Рысь сразу после того, как мощный поток её рыка создал взрывную волну, равную той, что когда-то закрыла проход во Тьму миллиард лет назад. – Хотя… Скоро я представлю своим подданным Рысю Плюшу. Такое событие. Будет много гостей. Думаю, потребуется новый дворец, гораздо больше предыдущего».
На мгновение хищнику показалось, что он достиг предела своих мечтаний и оказался там, где и должен был оказаться с самого начала. Его красные глаза вспыхнули так ярко, как никогда раньше, прорезая своими лучами плотные сгустки окружающего мрака. Взору хищника открылись охотничьи угодья, равные размерам вселенной. Желание поглотить каждого демона, обитающего во Тьме, всецело завладело Жрысью. Непривычное чувство эйфории с примесью необъяснимой ярости так захлестнуло его, что он не мог оценить всего того, что происходило вокруг.
Демоны бежали, объятые ужасом и всеобщим приступом безумного помешательства. Они метались по сторонам, рычали, шипели, издавали мучительные стоны, будто стремились выпрыгнуть из собственной кожи. Это лишь подхлестнуло охотничий азарт Жрыси, и его зубастые пасти вырвались на свободу, поглощая на своём пути абсолютно всё.
«Что-то не так, – опомнился Жрысь. – Такого раньше не было. Слишком легко. Они сами бегут мне навстречу. Они бегут не от меня…»
Только теперь он услышал те самые звуки ударов, которые больше не казались столь иллюзорными. Они были похожи на взрывы, раздававшиеся в ушах. Всё вокруг трещало, сжималось и растягивалось. С целым миром происходило примерно то же, что испытал сам Жрысь в первые дни своего существования. Хищник вспомнил то знакомое чувство, будто тебя выворачивает наизнанку, но здесь оно приобретало другие оттенки. Масса целой вселенной была словно свернута в плотный клубок и помещена в крошечный сосуд, и этот сосуд – мир Тьмы, прочный сосуд. Теперь же вся эта масса пыталась развернуться, принять свою прежнюю форму, но, будучи не в силах вырваться из оков сосуда, лишь создавала такое давление, от которого вскипало всё, что она в себе содержала. Как бы ни был крепок сосуд, даже он давал трещины. Именно в них пытались проникнуть обезумевшие демоны, словно пузырьки воздуха, выходящие из потерявшей герметичность упаковки. Пасти Жрыси, которые тот был всё ещё не в силах остановить, продолжали перемалывать лишённых рассудка тварей миллионами острых зубов, придавая всей этой мясорубке дополнительный колорит.
