— Бросай! — закричал вдруг магистр.
Пальцы разжались, метатель кувырнулся в воздухе, из дула полыхнул ослепительно яркий свет. Кажется, тоненько вскрикнула Мэри, а может, это был Оли. В следующий миг меня толкнули в сторону, чужие зерна изменений полетели вниз. Я упала, ударившись ладонями о плитки. Воздух сгустился, словно металл, попавший под кузнечный пресс. Мисс Ильяна выругалась, теми особенными словами, что не должна произносить леди. Метатель ударился об пол, задрожал, полыхнувшее светом дуло раскрылось, словно диковинный цветок с железными лепестками.
Жар лизнул пласт уплотнившегося воздуха и откатился обратно. Свет, запертый в разрушающемся метателе, погас. Магесса опустила руки, воздух снова стал воздухом, а не барьером против чужой стихии.
Кто-то засмеялся, кажется Мерьем. Я не хотела поворачиваться и смотреть кто именно. Мой заряд так и не вылетел, взорвался внутри метателя. Сработали сразу оба капсюля, и вместо того чтобы вытолкнуть сферу, разрушили ее внутри ствола. Осколки света вырвались наружу сразу.
Магистр Виттерн протянул мне руку, опередив, вскочивших Мердока и Оли, и скомандовал:
— Поднимайтесь, Астер.
Я вложила пальцы в его ладонь, и встала, избегая взгляда серых глаз. Что в них? Разочарование? Злость?
— Пересдача, — резюмировал Ирнан Манок.
— Свободны, — голос мисс Ильяны чуть дрогнул.
Все заговорили разом, заскрипели отодвигаемые стулья. Мердок, как всегда казавшийся почти равнодушным, пошел к выходу.
— Пересдача через три дня, — учитель выпустил мою руку.
Шедший к выходу Вьер весело подмигнул. Ни свои, ни чужие неудачи его не расстраивали, зеленая жижа перекочевала с макушки на его ладонь и продолжала сочувственно ухать. Магистр Манок закрыл ведомость. Мэри, кажется, хотела подойти, но сдержала порыв. А вот будь на ее месте Гэли…
— Леди Астер? Леди Ивидель Астер? — в класс заглянул молодой человек в сером костюме без значка, скорей всего чей-то помощник или разнорабочий.
— Вон она, наша счастливица, — указал на меня выходивший в коридор Коррин.
— На ваше имя получен пакет из лавки, — отрапортовал посыльный и, дождавшись кивка, исчез.
Внутри все подрагивало.
— Прощай, Астер, — улыбнулась герцогиня.
— Я еще здесь, Альвон, — непослушными губами ответила я, но так тихо, что она не услышала, или сделала вид, аристократы вообще мастера делать вид. Я держала голову так прямо, что сейчас ко мне не могла бы придраться ни матушка, ни самая строгая гувернантка.
Милорд Йен, коснулся плеча, заставляя остановиться.
— И помните, нет ничего страшного в падении, — мужчина опустил руку, — Если потом вы нашли в себе силы подняться.
Посылки на остров прибывали утренним дирижаблем. Свертки из лавок, промасленные кульки с домашней чесночной колбасой и слезливые письма родителей тихо-мирно дожидались адресатов на почтовой станции Академикума. Широкий зал, уставленный стеллажами, полки, поделенные на ячейки, где каждой присвоен порядковый номер. Узкие окна под потолком частично замело снегом, отчего казалось, что полдень давно миновал. Широкие столы, стопки писчей и упаковочной бумаги, проявляющиеся карандаши, чернильницы, конверты, мотки бечевки, палочки воска и почтовые печати Академикума. В углу стояли весы, одни широкие, способные вместить сундук, другие поменьше, куда вполне могла забраться и я, приди в голову такая блажь, и совсем маленькие на столе, с чуть покачивающимися чашечками. На станции всегда было жарко натоплено, пахло сургучом, чернилами и бумагой.
Я плохо помню, как дошла до вытянутого похожего на лодочный сарай здания почты. Шла, шаг за шагом, проигрывая в голове эпизоды неудавшегося экзамена. Где я ошиблась? Короткий фитиль? Или капсюли располагались слишком близко друг от друга? Энергия одного перекинулась на второй и сфера просто не успела вылететь, разрушившись внутри? Надо еще раз пролистать схемы построения усложненных магических зарядов, и еще придумать новый для пересдачи, защиту от него и…
Раздался тихий смех, мягкий подленький, он окатил меня холодом. Я никогда не думала, что чужой смех может быть столь болезненным. Кровь прилила к щекам. Раньше мало кто мог позволить себе смеяться над графиней Астер. Больше всего хотелось закрыться в своей комнате и нареветься власть. Роскошь, которую нельзя себе позволить. Не сегодня и ни в другой день я не буду прятаться. А для слез впереди будет целая ночь.
— Милая, тебе помочь? — спросила миссис Улен, дородная дама, хозяйничающая на почтовой станции, отставила чашку с чаем, а я поняла, что уже несколько минут стою посреди зала и пялюсь на полки.
— Благодарю, на мое имя поступила посылка из лавки, — женщина раскрыла толстую потрепанную книгу, — Астер, — назвала я имя и сняла перчатки, — Ивидель Астер.
Она обмусолила карандаш, отчего на губах остался черный след, и поставила нужной графе жирный плюсик.
— Третья полка, одиннадцатая ячейка, — пухлой рукой она указала на стеллаж напротив стола и снова ухватилась на чашку.
