– Принимай работу, Совенок, – усмехается Эйсто, склонив голову набок. – Только дай мне минуту отдышаться.
– Хоть две. Или час. Может, целую вечность. Только не двигайся.
– Твои комплименты хоть и очень редкие, но самые потрясающие, знаешь? – Его губы трогает сексуальная улыбка, и я почти забываю о люке за его спиной.
Тревога возвращается внезапно и бьет меня прямо под дых. Удар оказывается мощнее сексуальности Эйсто и возвращает меня на землю.
– Все в порядке? – Голос Эйсто наполняется волнением. Он вскакивает на ноги и направляется ко мне.
– Да. Надень футболку, – отшучиваюсь я. – Мешаешь сконцентрироваться.
– Ладно. – Эйсто вытаскивает из кармана грязную ткань, встряхивает ее и натягивает на себя через голову. – Теперь готова? – Он протягивает мне руку.
– Ты молодец. – Я делаю шаг к люку, и не могу понять: это вибрирует пол или так сильно бьется мое сердце. – Но боюсь, что зря старался. – Я пытаюсь звучать добродушно, чтобы не расстраивать его. – Прости, что не предупредила раньше, но мы все равно не сможем открыть эту дверь, потому что…
Эйсто тянет за ручку раньше, чем я успеваю закончить предложение, и мои глаза расширяются. Я в ужасе ахаю. Бетонная плита поддается и с легкостью откидывается к полу. Мое сердце стынет.
– Это… невозможно… – шепчу я, прикрывая рот ладонью, но Эйсто уже не слышит меня.
Он заползает внутрь образовавшейся дыры и исчезает из вида.
– Эйсто! – вскрикиваю я и не узнаю свой дрожащий голос. Он похож на мышиный писк. – Эйсто, вернись!
– Какого… черта?.. – Эхо его охрипшего голоса доносится из глубины вскрытого подвала.
– Эйсто, ты в порядке?! Что там? С тобой все хорошо?
Он не отвечает, и я моментально сбрасываю туфли.
– Я иду к тебе!
Ступаю босыми ногами на металлическую перекладину вертикальной лестницы и готовлюсь спуститься, кажется, что в ад. Но на деле – все еще хуже.
Я замираю, как только обе мои ступни касаются ледяного пола и немею до кончиков волос. Эйсто стоит рядом. Он не двигается. Мы оба окутаны ядовитым светом красных ламп. Мы парализованы.
– Ч-что… это?.. – Я едва размыкаю слипшиеся губы.
Мне больно даже моргать. Глаза слезятся и не хотят видеть то, чем завешаны стены узкой комнаты.
Они все пестрят черно-белыми снимками. Такими же, что спускаются с потолка на прозрачных нитях.
Я теряю способность дышать. Слышать. Говорить.
Я задыхаюсь. Ведь я узнаю́ на этих снимках
На одном. Втором. Третьем. Десятом. Везде я. Везде моя жизнь. Она запечатана в эти гребаные фотографии и обрушивается на меня словно торнадо. Десятки осколков меня. Сотни фрагментов. Тысячи кадров.
Я хватаюсь за голову и не могу даже заорать. У меня пропал голос. Я трясусь в хаотичном припадке. Мечу взглядом от снимка к снимку и глохну от звона в ушах.
– Нет-нет-нет… Нет… – рвется из груди. – Я не понимаю… – Сердце в бешенстве дробит ребра. – Нет…
Моя дрожащая рука тянется к фотографии напротив лица и срывает ее.
Там я. Вместе с Эйсто. В нашей квартире. В нашей постели. На наших белых простынях. Мы занимаемся сексом. Его торс накрывает мою спину. Его пальцы впиваются в мою задницу. Мои груди и щека вдавлены в матрас. Волосы рассыпаны по подушке и одеялу, прикрывая раскрытый рот. Фото не обладает звуком, но, клянусь, я слышу свой собственный стон.
Я роняю снимок. Картинка из моей прошлой жизни достигает пола, и я готова упасть следом за ней, но меня удерживает другой снимок.
Снова я. За стеклянной створкой душевой кабины. Затуманенной, будто смотришь сквозь облитое ливнем окно. Темный, размытый контур моего силуэта едва прорисовывается на снимке. Видны лишь изгибы моей фигуры.
На следующем фото изображена часть моего лица. Запечатлена только половина улыбки с ямочкой на щеке и скула, над которой расположены две маленькие родинки.
Дальше я со спины в полный рост. Одета и не в своей квартире. Тут я на парковке главного корпуса Nebula, отдаляюсь от своего «Понтиака». Наставив воротник кожаной куртки и уткнув нос в обод свитера, я прикрываю одной ладонью лицо. Кажется, в тот день был сильный ветер, потому что мои волосы буквально обвивают голову и напоминают гнездо. Думаю, что снимок был сделан ближе к концу зимы.
Я оборачиваюсь назад. Там снова на меня смотрит моя копия, спящая в гостевой комнате моего… Друга?
Слева: мои руки закинуты за голову и сцеплены между собой большими пальцами, веки будто до сих пор подрагивают от тревожного сна. Я вижу их так близко, что могу даже пересчитать свои ресницы.
Справа: моя нога перекинута через пышную складку одеяла. Край пижамных велюровых шортов задран вверх и открывает вздору округлую часть бедра.
А прямо: только мои губы, слегка распахнуты, как будто из них вот-вот вырвется томный вздох.