В главе, посвященной «красноармейским» якам, мы пообещали продемонстрировать очень необычное средство передвижения, на котором будущий командарм Ока Городовиков проводил рекогносцировку во время транспамирского вояжа 1935 г. Как видим, это даже не яки. И, похоже, тут налицо не использование северных традиций, равно как не импровизация – а «домашние заготовки», имеющиеся в распоряжении Среднеазиатского военного округа. Впрочем, и всей армии как таковой.
В СССР военное собаководство начало развиваться с 1924 г., сама же его практика опиралась на наработки Первой Мировой войны, когда «военные собаки» достаточно широко использовались в армиях практически всех стран-участников. В том числе и как транспортное средство.
Основной «собачий материал» довоенного времени определялся набором доступных пород. В СССР это были прежде всего немецкие овчарки и эрдели плюс «аборигенные» породы: крупные разновидности ездовых сибирских лаек и их помеси плюс еще не вполне стандартизированные предки южнорусских и среднеазиатских овчарок. Именно последние, видимо, были впряжены в «салазки» Городовикова: современных азиатов кудлатыми уже не назовешь, но в Стране смерчей такой шерстный покров вполне уместен. Вообще, тогда армейское собаководство переживало этап «породотворчества», поэтому для службы и даже разведения часто использовались различные межпородные метисы. Позже, в военное время, число «пользовательных» собак без колебаний пополнялось и за счет дворняжек – но это был вынужденный шаг. В 30-х же годах для советского служебного собаководства характерен именно «межпородный поиск», разной степени успешности и обоснованности. Строго говоря, он будет продолжен и позже: весьма удачно (черный терьер), полуудачно (московская сторожевая), неудачно (московский дог, в котором так и не удалось надежно совместить дожью силу и овчарочью морозоустойчивость), имитационно («восточноевропейская овчарка», безусловно, входящая в норму внутрипородного разнообразия немецких овчарок) и т. п.
Впрочем, это уже отдельный разговор. Кроме того, позвольте, ведь межпородное скрещивание – это в любом случае лишь метисация, а не гибридизация; какое отношение она имеет к теме нашей статьи?
Дело в том, что по-прежнему не следует забывать о контексте эпохи, склонной к попыткам «стахановского» вмешательства практически во все, включая природу. Это было характерно не только для «народных селекционеров»: иные из представителей большой науки тоже поддались общим веяниям. Так, Петр Александрович Мантейфель, видный зоолог, замдиректора по науке Московского зоопарка, выдвинул и развернул концепцию «биотехнии», предполагавшую вполне по-лысенковски бесцеремонное преобразование (так называемую «реконструкцию») фауны млекопитающих СССР. Применительно к дикой природе этот подход вызвал волну акклиматизаторских попыток, далеко не всегда рациональных. Но в планы входило и создание новых форм домашних животных, и революционное усовершенствование уже имеющихся.