В этом смысле интересны некоторые стороны деятельности руководимого Мантейфелем КЮБЗа (кружка юных биологов при Московском зоопарке). За годы своей работы КЮБЗ подарил стране многих замечательных натуралистов, тем не менее организация это была не вполне юннатская, равно как и синхронный ей «Осоавиахим» – не только молодежный клуб. Между прочим, и сам П. А. Мантейфель одно время состоял на действительной воинской службе и форму среднего командного состава РККА совершенно официально носил по меньшей мере до того же 1924 г., когда в Красной Армии возникли подразделения служебного собаководства…
Так вот, одним из направлений, разрабатываемых КЮБЗовскими учениками Мантейфеля и лично Петром Александровичем, было создание «лисоидов». Для этого виделось два пути: либо быстрое «перевоспитание» лисы с целью за несколько поколений превратить ее в домашнее животное, телесными и поведенческими параметрами близкое к овчарке – либо столь же оперативное создание лисособачьих гибридов. Разумеется, плодовитых и пригодных к дальнейшему совершенствованию.
И то, и другое совершенно невозможно. Тем не менее через какое-то время была обнародована информация об успехе. Правда, времени потребовалось не так уж мало, да и результат был «достигнут» – кавычки необходимы! – не при Московском зоопарке, а в уже хорошо знакомом нам питомнике Аскания-Нова. Произошло это (будто бы) в 1934 – 1936 гг.; реализовано оказалось (снова будто бы) второе из направлений, связанное с гибридизацией между лисой и собакой. С «собачьей» стороны, опять же будто бы, использовалась та самая порода асканийских пастушьих псов, которая ныне именуется «южнорусская овчарка» (!!!). Поэтому лисособаки, как сообщалось, получились крупные и сильные, по физическим данным пригодные к военно-служебной работе – а вдобавок наделенные острейшим «диким» чутьем, делающим их несравненными в погранично-караульной, розыскной и саперной службе. Будто бы.
Эти и последующие годы были до такой степени переполнены свидетельствами триумфа мичуринской биологии, что сообщения о лисоидах не слишком выделялись на общем фоне. Во время Великой Отечественной тема, разумеется, заглохла, а в послевоенные годы ее предпочли не возобновлять (хотя могли бы!). Так что повторная информация об этих экспериментах – не новых, но именно прежних, довоенных, – прозвучала лишь в ряде обзорных публикаций начала 1960-х. При этом публикаторы (в частности – В. Д. Треус, директор Аскании-Нова, крупный ученый) уже рискнули проявить по отношению к «лисоидам» некоторый скепсис, но никоим образом не настаивали на нем, лишь высказывая сожаления об утрате в военное время множества архивных, музейных и, так сказать, живых материалов, которые, дескать, могли бы помочь поставить в этой истории точку. Увы, осторожность Треуса и его коллег очень даже можно понять: в 60-е лысенковщина, хотя уже на излете, все-таки достаточно жива, чтобы обеспечить скептикам серьезные неприятности.
Интересно, что все-таки продемонстрировали отважные экспериментаторы 1934 – 1936 гг. потенциальному заказчику в качестве лисопесиков? Тогдашний заказчик ведь известно кто: не частные лица, а представители военного или, гм, еще более строгого ведомства! Что-то продемонстрировать они должны были, причем не «на бумаге», но «в железе» – пардон, во плоти. Иначе запросто можно было отправиться туда, куда даже самые северные из собаководов нарты не гоняли: тридцать седьмой год на носу, уважаемые!
Конечно, у собак бывают такие межпородные (да уж и беспородные) помеси, что их спокойно можно предъявлять как результат гибридизации не то что с лисой, но чуть ли не с крокодилом; а способность отыскивать, например, мины по запаху – это такая вещь, которая при публичной демонстрации поддается довольно размытым толкованиям, тут очень многое зависит и от уровня дрессировки, и от условий испытания… да и вообще, обоняние у таких полукровок часто оказывается отличным, сообразительность – тоже…
Но чем бы
Однако хотя в 30-е годы еще не родилась формулировка насчет генетики как «продажной девки империализма», но коллективное мнение