Встав затемно, в 6 часов, снова раздул костёр. До светлого времени оставалось еще около 2-х часов. Спать на морозе больше не хотелось, искать в темноте забытую дорогу опасно, и Никита занялся дровами – насобирал поблизости гору появившегося за лето сушняка, сложил аккуратно вблизи шалаша. Перенес туда же поленья из печки – на воздухе они подсохнут. Оживил костер. Прогрел на медленном огне повышенную порцию мяса. В 7-30 позавтракал, учитывая, что в час дня можно будет обедать. Как только показалось, что начало светлеть, направился к кедру – от него начиналась южная 5-тикилометровая магистраль к первой стоянке. ( Позже он назвал ее стоянкой, у кедра был лагерь и только у реки – поселение)
Подойдя к кедру, определил направление на последнюю затеску и осторожно двинулся к ней. Эту магистраль он столбил особенно тщательно, и не прошло полутора часов, как Никита вышел к стоянке. Узнал он её лишь по нескольким сохранившимся жердям бокового ограждения. Место, где когда-то стояла его первая «кровать» со снежным «балдахином», узнал по неглубокой впадине на снежной полянке. Оно врубилось в память в связи смертельной опасностью, Ничего особенного не почувствовал – ослабели переживания и страхи, связанные с первой норкой, забылась радость, когда первый раз улегся на спальный мешок, вытянувшись во весь рост. И увидел себя окруженным со всех сторон стенами – пусть даже из снега…
Обедать было еще рано, а впереди предстояла опасная часть пути. Опасная потому, что она уже не была магистралью. Постояв над своей первой «кроватью» 2 минуты, Никита медленно пошел на север, внимательно вглядываясь вперед, пытаясь по виду выделить дерево, на котором он когда-то мог сделать затеску или поставить какой-то заметный знак (сломанная ветка, валявшаяся жердь, которую он положил на ветки поперек дерева, когда ездил за брошенными вещами).
Вначале все шло хорошо – он запомнил последний отрезок дороги бегства, по которому возвратился на стоянку, когда заблудившись, наткнулся на спасительную затеску, которая фактически спасла его.
Он быстро вспомнил некоторые детали дороги и без труда вышел на знаменательное место.
– Здесь надо поставить памятник – почти крикнул двойник.
– Да, пожалуй, – согласился Никита, но никакого памятника ставить не стал.
Расчистил с обеих сторон дерево, вырубил вокруг поросль и из толстой жерди изготовил заметную вешку, которую установил на ближайшей поляне. Двинулся дальше.
Год назад, убегая от опасности, Никита просто шел по более легкому – ровному – пути, по балкам, которые образовались между невысокими холмами или увалами. Дно их очень слабо поднималось по направлению бегства. Тогда он просто выбирал направление на юг, сворачивая в тот отвершек, который более ему соответствовал.
При походе за оставленными предметами работала память и остатки прежней лыжни.
Теперь надо было идти вниз, лишь определяя нужные отвершки.
За год память сильно затерлась, лыжни не было и в помине, восстанавливать путь пришлось исключительно по остаткам памяти, подтверждая путь редкими затесками, которые просто следовали поворотам низкой части пути. Они расставлялись при условии видимости от предыдущей затески без какой-либо закономерности, которую сейчас можно было бы использовать, Затёски могли зарасти или почернеть до неузнаваемости, а то и просто скрыться под комом снега. Их не всегда удавалось отыскать и Никита часто сворачивал во встреченный отвершек, используя лишь интуицию.
Где-то память не сработала, интуиция подвела и Никита заблудился. Пройдя около километра, понял, что идет не туда. Но теперь это его уже это не испугало. Снег не шел, лыжня стояла не тронутая, деревьев вокруг мало. Он поскорее возвратился на основную дорогу и пошел по ней дальше. Пройдя еще около полутора километров, стал вообще сомневаться, что идет правильно. На этот раз немного растерялся. Остановился. Куда идти? Никаких признаков дороги, разумеется, нет. Среди многих деревьев искать маленькую затеску просто нецелесообразно. Можно искать целый день и не найти. А если он уже забрел не туда и затесок здесь вообще нет? А где они есть?
Продолжать искать дорогу, сворачивая во все ответвления балок? Можно зайти далеко в сторону, откуда и за один день не выберешься, особенно если пойдет снег.
Жизнь здесь продолжалась. По пути встречались разные следы. Пару раз видел на деревьях белок. Птицы затихали при его приближении или испуганно взлетали. Некоторые начинали подавать сигналы опасности. Следов пребывания человека не было. Значит, нет и восстановленного участка?
