– Хорошая была бы пика. – И сразу удивился, – а почему была бы? Пусть будет. … Привяжу к ней нож, и получится грозное оружие. Вогнал топор в одну часть разрубленного ствола и взвалил его на плечо. Вставил валенки в крепления лыж и, взяв в руку березку с обеими лыжными палками, зашагал к костру.
Достал кухонный нож среднего размера и моток тонкого капронового шнура. Обрубив все сучки на жерди, туго привязал на ее толстый конец рукоятку ножа. Получилась пика.
Поднял с ней вверх руку и громко крикнул:
– У-У-У… – хлопая ладонью по губам, как индейцы в кинофильмах. Прислонив пику к дереву, подумал вслух:
– Продолжаю вооружаться. Рогатка теперь скучать не будет.
Несмотря на позднее время, не откладывая на завтра, отправился в лес опробовать новое оружие.
Когда дошел до оставшихся обрубков дерева, пообещал себе:
– На обратном пути заберу, – и зашагал дальше.
Шел ровно, тихо, внимательно всматриваясь по сторонам, думая:
– Что я могу увидеть здесь в пустой тайге, где до этого видел только несколько вспорхнувших мелких птичек? …
Если бы с самого начала, еще во время «бегства», он внимательнее смотрел по сторонам, то увидел бы много гораздо более интересного, чем мелкие птички. Но тогда его глаза, уши, мысли работали совсем в другом направлении…
Вдруг Никита замер.
Метрах в пяти, под большой пихтой он увидел птицу темного цвета размером чуть меньше знакомого индюка.
Птица затаилась и настороженно смотрела на невиданного зверя, не зная, чего от него можно ожидать и готовая при любом резком его движении сорваться с места.
– Очевидно, глухарь, – тихо подумал Никита, словно боясь вспугнуть птицу громкими мыслями.
Остановился, осторожно вытащил ноги из лыжных креплений, очень медленно поднял руку с пикой над головой, отвел ее назад, не спуская глаз с предполагаемой добычи, которая, почуяв неладное, насторожилась; и неожиданно даже для себя, резко метнул пику, не успев даже подумать, что без тренировки, вряд ли попадет в цель. Сам сразу же кинулся следом.
Глухарь рванулся, но взлететь не успел: нож пронзил его на взлете.
Никита упал, схватив птицу руками и замер пораженный.
– Получилось!!! …
Охота неожиданно оказалась удачной. Но это была не просто удачная охота, это была осуществлённая надежда, что голодная смерть ему не грозит.
Целая гора мяса!!! …
Не выпуская глухаря из рук, Никита поднялся, прикинул на руках приблизительный вес:
– Килограммов пять-шесть, не менее. Это даже больше, чем я взял из поселка мясных консервов…
Сразу проявился «зверский» голод. Время приближалось к вечеру, а он еще не обедал. Впрочем, на обед сегодня надежды почти не оставалось: нечего уже было обедать, а неприкосновенный запас Никита ещё не разрешил себе «распечатывать»: настоящего голода пока не было.
Взяв птицу за ноги, пожалел, что не захватил рюкзак. Но эту промашку использовал для начала составления перечня необходимых предметов при любом отходе от базы. Пока записал в нужной клеточке серого вещества:
– Уходить из лагеря надо обязательно с рюкзаком или, хотя бы с сумкой…
Держа в одной руке птицу, а в другой пику и лыжные палки, Никита быстро зашагал к лагерю…
Ещё на заре своей «новой эры» в одном из горящих домов он увидел на кровати, засыпанной сажей и пеплом, небольшую подушку. Брать её с собой не имело смысла, но он сразу сообразил, что в будущей жизни такая спальная принадлежность очень пригодится. Ведь ему удастся каким-то образом ловить птиц, а из их перьев постепенно можно будет собрать хорошую подушку. Поэтому он тогда вытряхнул перья и взял с собой только наволочку…
Добравшись до рюкзака, нашёл её и высыпал туда первую порцию перьев:
– Вот и начало подушки.
Мысленно немного помолчал, и еще раз подбодрил себя:
– Мясо, оказывается, можно добывать, а сгущенное молоко и сахар здесь не подстрелишь, – их надо беречь.
Вещи Никита пока не перебирал, чтобы не потерять что-нибудь в снегу, и они оставались в рюкзаке, в сумке или на санях, куда он выкладывал всё при поисках нужного предмета.
– Построю берлогу, – это слово, напоминавшее о сходстве условий его жизни с медвежьими, Никите очень понравилось, и он часто называл своё будущее жильё именно так, – разложу все и проведу полную инвентаризацию…
Не теряя времени, Никита достал сковороду, отрезал от глухаря один окорочок и зажарил его. Изголодавшись, съел всё, не оставив «на завтра» ни крошки. Запил кипятком с двумя дольками шоколада – для полноты счастья, – объяснил себе, а немного подумав, добавил – полторы тысячи калорий будет.
После сытного ужина, выгреб из траншейки угли, настелил несколько слоёв сосновых веток, закрыл их тентом, положив сверху ещё подстилку, преобразовал сумку в подушку и, разложив небольшой костерчик с другой стороны «кровати», улегся на подстилку и укрылся полушубком. На ноги накинул конец спального мешка.
1 ноября. Неплохо переспав на новом устройстве, поднялся утром бодрым и повеселевшим, с повышенным до предела настроением. Еще бы! Вчера удалось впервые самому добыть пищу.
