Никита мысленно окинул площадку. По памяти восстановил расположение и высоту деревьев, положение «конька», то есть прикинул ориентировку длинной оси будущего сооружения.
Заново просмотрел в мыслях его устройство. Как обычно, внес большие изменения. Точнее, генеральный план капитально переделал. Поскольку конек создала природа, ширину котлована оставил ту же – два метра.
Самой большой проблемой представлялось «генерирование» тепла. Придуманный ранее вариант – слепить из глины «буржуйку» – Никита отмел, как шуточный. Нужно сделать нормальную печку. А для неё нужны хоть какие-нибудь кирпичи. Этот вопрос сейчас выходил на первый план, но детальную разработку технологической схемы изготовления кирпичей Никита перенёс на завтрашний «холостой пробег»…
«Кровать» будет располагаться со стороны комля упавшего дерева. Рядом с кроватью будет печка. Достаточно, если между ними останется всего пятьдесят сантиметров. Длину самой печки можно задать 75-80 сантиметров (три кирпича), чтобы в нее свободно помещались поленья длиной до сорока-пятидесяти сантиметров.
Лучшим вариантом входа остался люк. А чтобы холодный воздух из него не доходил до кровати, недалеко от печки, отступив от нее сантиметров 60, Никита наметил «отросток» шириной 50, нет, этого мало, – 70 сантиметров, длиной около метра. В конце этого тупика, с наклоном к люку, можно установить лестницу.
Таким образом, генеральный план берлоги был достаточно полно переработан, с использованием уже приобретённых на «собственной шкуре» ощущений.
За этим обсуждением не заметил, как подошел к стоянке.
Там все было по-старому: на кострище чернели несгоревшие головешки, тент, покрывающий в норке «постель», только слегка припорошило снегом. Сани стояли под пихтой, а рядом с ними, чтобы не нагружать полозья, лежало все остальное богатство, которое теперь предстояло «перебросить» на новое место.
Часы показывали, что уже половина пятого. Подступали сумерки и Никита, освободив сумку, ушел в лес собирать материал для костра – вблизи все было подобрано.
Сделал 4 ходки, натаскав дров на 2 дня. Разжёг костер. Полез в бак за продуктами и с ужасом обнаружил, что остался один небольшой кусок глухаря. А, учитывая «табу» на имевшиеся продукты, больше есть было нечего.
Двухразовое питание всё не получалось – сказывалась привычка и недостаточное энергетическое наполнение этих «разов». К тому же все предыдущие дни каждая клетка постоянно требовала калорий, белков, углеводов и ещё чего-то. Успокоить эти клетки было нечем.
Глухаря не тронул, а поужинал только кусочком хлеба с салом, объяснив себе:
– Очень мало, но пока не добуду еду надо снова экономить. Если бы была твёрдая уверенность, что еда будет, можно бы увеличить порцию, но такой уверенности нет. Буду терпеть…
С ночевкой оказалось проще: извлек из норы постель, развесил всё у костра, чтобы согреть. Укомплектовал рюкзак на завтра, с таким расчетом, чтобы там были и тяжелые и объемные предметы, а главное, чайник. Продукты не брал, так как бак оставлял здесь – на новом месте в первую очередь нужна постель и «орудия труда»: топор, лопата, пешня. Спал не очень хорошо – беспокоили мысли о берлоге, питании, немного об опасностях. – Но к таким ночевкам он уже привык.
Ночью похолодало. Никита почувствовал это во сне, а так как подготовить дрова на расстоянии вытянутой руки позабыл, то вынужден был выбраться из норы, чтобы поддержать костёр.
Утром, как обычно, встал затемно, позавтракал. Мясо опять не тронул. Довольствовался тремя ложками тушёнки с кусочком хлеба. Для увеличения сил съел четверть плитки шоколада с горячей водой. Всё это тянуло меньше чем на четыреста килокалорий, но он надеялся, что добраться до места их хватит. Остаток глухаря положил в рюкзак – на обед.
– Надо сходить на охоту – подумал Никита, и поискать ягод, хотя бы шиповника. – Но за более близкими заботами, никакого конкретного решения по этому поводу на ближайшее время не принял.
(2-й рейс). В половину девятого двинулся по созданной вчера магистрали, на новую стационарную стоянку.
Вчера у его плеч был выходной: в оба конца сзади «трепыхалась» только пустая сумка килограмма на три и ружье, а сегодня на них снова давил большой вес. Кроме 20 килограммов основного груза, обеденного окорочка и аварийной колбасы с шоколадом, на плечо через ремень давило ружьё весом три килограмма, а задний карман брюк оттягивала фляжка с водой. Сам рюкзак весил два с половиной килограмма.
За один день плечи отдохнуть не успели, хотя особых неудобств тяжесть не доставляла: сказалась выработанная привычка спины и плеч, которые уже давно воспринимали груз как что-то свое, родное, относящееся к телу. Желудок при отсутствии работы и «родная» тяжесть, не обеспеченная калориями, мешали напряженной работе мыслей, и Никита шел, не пытаясь решить какую-нибудь «злободневную» проблему.
