Вырезал в стене между рассчитанным верхом печки и будущей крышей ”жёлоб”, размером двадцать пять на двадцать пять сантиметров, который будет служить нижней частью трубы. А затем принялся сооружать печку. На дне котлована выложил из глины основание размером восемьдесят на восемьдесят сантиметров, высотой двадцать сантиметров. Тщательно утрамбовал его. Сложив по периметру основания два ряда кирпичей, оконтурил поддувало, оставив выход в сторону будущей кровати. На стенки поддувала сверху положил «колосники». А далее сложил четыре кирпичных стенки. Внутренняя часть топки была сделана в виде свода и имела площадь пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Открытая полоса шириной двадцать пять сантиметров будет закрываться двумя прожаренными пластинами размером сорок на двадцать пять сантиметров.
– «Хорошая мысля, приходит опосля», – подумал Никита, рассматривая эту открытую полосу. – Между двумя посудинами будут проскакивать языки пламени проходить дым. Надо сделать ещё плиту с двумя круглыми отверстиями, которой можно накрывать эту полосу. Одна дыра должна иметь такой диметр, чтобы в неё вплотную входила сковорода, а в другую должна помещаться кастрюля или чайник. – Посмотрев десяток секунд на зияющую полосу, он решил: – завтра же сделаю эту плиту, хотя можно жить и без неё. – Задумавшись,– говорить то не с кем, – предупредил себя: ещё много раз будут выявляться недоделки и недостатки. Некоторые из них придётся по ходу переделывать и исправлять…
Сразу после завтрака, не обращая внимания на сильный мороз
(-270 С), Никита вылепил задуманную плиту, поставил её в бытовой костер и занялся выводом «дымовой трубы».
Сделал это, как и намечал: закрыл снаружи вырезанный недавно в стене жёлоб одним слоем кирпичей, поставленных на ребро и надстроил снаружи трубу высотой один метр. Дал созданной конструкции спокойно постоять ночь, а утром, загрузив сухими ветками и положив сверху несколько толстых сырых поленьев, подложил под низ берёзовую кору и поджёг. Разгоревшись, печка начала вырабатывать такие клубы дыма, что находиться вблизи неё, а тем более делать что-либо в котловане, стало невозможно. Продолжая дымить, печка горела три дня и всё это время Никита кормил её сухими дровами, израсходовав весь запас, оставшийся после обжига кирпичей. Дождавшись, когда количество дыма немного уменьшилось, приступил к внутреннему благоустройству и созданию «кровати» – следующего основного элемента комфорта.
И тут обнаружилось, что заниматься этим надо было ещё до розжига печки, так как дым уходил вверх не полностью, а ещё и «растекался» по дну котлована, не позволяя там нормально дышать. А так как вселяться в «хоромы» надо как можно скорее, Никита применил способ «наскоков».
В первый день, он провёл подготовительные работы. Сначала, набрав воздуха, «нырнул» вниз, быстро наметил место установки кровати и её основных элементов, а когда стало невмоготу, выскочил, отдышался и, нырнув снова, наметил места ниш в стенах и ям для стоек на дне котлована. В следующий день, когда дыму стало намного меньше, Никита, несколько раз «ныряя», выкопал по углам и в середине площадки, отведенной для кровати, шесть ямок глубиной тридцать сантиметров и выбрал грунт из двадцатисантиметровых ниш в стенах. Это была неприятная работа, так как требовала усиленного дыхания, для которого даже в условиях «пониженного» задымления, кислорода всё же не хватало.
На поверхности, в промежутках между ныряниями, занимался подготовкой основных деталей кровати: столбиков, поперечных и продольных брёвнышек (лаг).
И только, когда печь почти перестала дымить, спустившись вниз, он вкопал в ямки, вырытые в дне котлована, шесть чурбаков толщиной по двадцать пять и высотой над поверхностью пола тридцать сантиметров. В подготовленные на торцах чурбаков пазы, положил, вырубленные вчера три пятнадцатисантиметровых сосновых стволика, длиной по одному метру двадцать сантиметров.
Концы стволиков вложил в ниши в торцевых стенах. На эти стволики, по длине «кровати», по обоим краям положил жерди такой же толщины, оба конца которых также ввел в стены, получив двукратный запас прочности. Пространство между продольными стволами заполнил ровными, без сучков, жердями толщиной шесть-семь сантиметров. Им предстояло служить “панцирной сеткой”.
Получилась красивая, удобная и достаточно широкая кровать. Для полноты счастья оставалось положить на сетку «перину». В мыслях он постоянно это устройство как-нибудь называл: кроватью, нарами, часто диваном или койкой, но всегда мечтал о том времени, когда сумеет воспользоваться этим многоимённым сооружением. Это время было уже близко. Еще не закончив установку кровати, Никита решил начать сооружение крыши – температура воздуха очень настойчиво к этому призывала. Но настилать крышу полностью, пока печка не успокоилась, не следовало, так как должен оставаться путь для выхода дыма, «насыпавшегося» на дно.
