— С этого чёртова засранца на меня прыгнула вошь! — верещала она, сотрясая кольцами, качая шишечкой и угрожая мне выставленным вперёд указательным пальцем. В выражениях она не стеснялась. — Мразь! Ублюдок! Говнюк!
Вошь — прыгнула? Скачут блохи — разве нет?
Я не стал цепляться к словам. Вполне вероятно над женщиной-пирамидкой вился комар, и она, спросонок не разобравшись, затеяла скандал. Но врать не стану — вши у меня и правда завелись.
Она кричала и отвешивала мне оплеухи. Соседи по сектору стискивали мою кровать в плотное кольцо. Кто-то плеснул мне в лицо едкой жидкостью, от которой чуть не остановилось дыхание. Вероятно, что-то из растворов, заимствованных в рабочей зоне. Чем занимались в этом секторе — представления не имею. Я давно не покидал постели.
— Сейчас ещё принесу, — раздался азартный возглас, и через некоторое время вооружившиеся кружками люди плескали в меня жидкость, мешавшую дышать и воспалявшую открытые участки кожи. Невероятная боль и зуд охватили всё тело. Одежда, борода и отросшие волосы, как могли, защищали меня, я прятал лицо в ладони, казалось, эта пытка никогда не закончится.
— Жаль спичек нет, я бы спалил эту скотину без раздумий!
— Вышвырнем его из сектора! — последовало предложение.
Меня сволокли с кровати. Я мог упираться и брыкаться, сколько угодно: один против 27 человек я был бессилен. Они схватили меня за складки одежды, кто-то вцепился прямо в волосы, раскачали и швырнули на створку, отделявшую сектор от холла Таймера. Та распахнулась от удара, в голове моей помутилось, поднялась волна жидкой рвоты от едкой вони неизвестного раствора, который едва не спалил мне дыхательные пути.
Дышать стало легче. Я приоткрыл глаза.
Мокрая чёлка прилипла ко лбу и выжигала на нём треугольные клейма, впечатываясь в кожу. Руки, покрытые волдырями, пылали.
Я стоял в холле на карачках. Тишина. Только ночник экономно сцеживал узкую полоску света. Словно плевок сквозь щербину между зубами ложился этот свет на кафельную плитку холла — неровно, с брызгами. Дежурные спали, их одежда аккуратно висела на спинках кроватей или бесформенной кучей валялась рядом. Кто-то из спящих встрепенулся, поднял голову от подушки, но затем снова лёг, повернувшись с боку на бок. Ко мне никто не подошёл.
Я огляделся. Никогда прежде мне не приходило в голову, что из сектора можно запросто выйти обратно. Значит ли это, что так же легко открываются двери других секторов?
Ничего себе! Мы живём в престранном мире: за тобой присматривают, но никому действительно нет дела, где ты и что с тобой! Разводят по секторам, но при этом двери не заперты. Обеспечивают работой, но никто не интересуется, как ты её выполняешь. А мы послушны! Мы не ходим по рельсам вслед за поездом, пытаясь выведать, куда они ведут! Мы, работая дежурными, не заглядываем в двери чужих секторов! Почему простейшие истины становятся доступными так поздно? Видимо, для нарушения правил требуется особенный спусковой крючок.
Моим стала Ивис.
Додумайся я раньше, уже наверняка нашёл бы возлюбленную.
Но теперь-то я ей на что? Заросший, неопрятный, обожжённый химикатами. Отвратительное зрелище! Жалкое подобие того Пая, с которым она делила кастрюлю. В котором не переводились животный дух победителя, звериная воля, желание жить и рваться к вершинам. А сейчас? Что я мог ей предложить теперь? Едкую вонь разложившегося прошлого?
Покачиваясь, я подошёл к открытой шахте лифта. Покачивающийся каркас еле виднелся в тёмной глубине. Нас разделял десяток этажей. Этого хватит, чтобы навсегда покончить с Таймером. С собой в Таймере.
— Я не хочу так больше…
Отчего-то мне стало жутко. А вдруг Ивис именно сейчас работает в Хранилище трупов? Я попаду к ней, мы встретимся снова. Вернее, она — со мной.
Скажет:
— Пай…
— Ты знаешь его? — спросит толпа.
— Он трахал меня, — вдруг признается она. И люди отпрянут в ужасе, станут перешёптываться. Они же такие равнодушные, люди, до тех пор, пока не настанет пора объединиться и заплевать кого-нибудь, зажалить ядовитым языком, заклевать, затоптать, изранить.
А кто-нибудь снова увидит вошь и будет лупить мой труп лопатой, а она, Ивис, вздумает заступиться и погибнет здесь же. Или примкнёт к остальным?..
Я отошёл от края.
Некоторое время я жил в Холле. Мимо проходили дежурные, выводили из секторов постояльцев, приводили новых жильцов. Меня не замечали. Едва ли вообще кто-то мог вообразить, что из сектора выберется таймерец. А даже если и выберется, есть ли инструкции, что делать в таком случае? Видимо, нет или до дежурных их не доводили, иначе меня давно бы уже затолкали обратно в сектор. А там, пожалуй, и убили бы.
Я втихаря прокрадывался в сектор, когда все уходили в рабочую зону: меня там ждал паёк, ведь мои 28 дней ещё не истекли. Без еды было тяжко, но страшнее было остаться без питья.