Сергей сбавил скорость, взял влево и, описав широкую дугу по льду озера, подошёл перпендикулярно к пологому правому берегу. Едва передок тягача начал подниматься, Сергей слегка прибавил газу, и автопоезд грациозно выкатился на склон. Сергей держал курс на вершину пологой возвышенности и через три минуты остановился на ней, поставив вагончик горизонтально, словно по уровню.
– Привал. Кто хочет размять ноги, одевайтесь как следует. За бортом минус тридцать два, – раздался в рации вагончика голос Олега Ивановича.
Вся команда с криками “ура!” выскочила из вагончика. В лучах низкого солнца перед ними открылась широкая холмистая равнина с редкими проплешинами в снежном покрове, очищенными от снега свободно гуляющими здесь ветрами. На востоке и юго-востоке отчётливо просматривались зубчатые вершины кажущихся совсем недалёкими гор.
– Володя, а ты что здесь делаешь? – воскликнул врач Лёва. – Тебе надо пельмени варить, а ты тут заболеть рискуешь.
– Давай-давай, Володя. Разомнёшь ноги у плиты, – поддержали Лёву остальные.
Вода для пельменей не успела ещё закипеть, как вся команда уже была в вагончике.
– Ну и морозяка!
– Это ещё ягодки…
– Ничего, вон в кладовке какие костюмчики лежат. В них никакой мороз не будет страшен.
– Так надо бы их уже опробовать…
– Не торопитесь, ребята. Всему своё время. Эти костюмы для работы, – вмешался Олег Иванович.
Солнце приблизилось к горизонту, когда поезд тронулся в путь курсом на северо-восток. По усеянной пологими сопками равнине автопоезд двигался зигзагами, держась по возможности почти бесснежных возвышенностей. Но полностью избежать ложбин с наметёнными сугробами не удавалось. В них тягач глубоко – до верха колёс – зарывался в снег, и водителю Николаю приходилось поддавать газу, чтобы не дать двигателю заглохнуть. Все восемь гигантских колёс тягача с неудержимой силой вгрызались в снег, и тягач, вздрагивая, словно норовистый конь, прорывался вперёд, увлекая оба прицепа и оставляя за собой глубокую колею. Сухой снег широкими струями разлетался из под колёс по сторонам, и не требовалось слишком богатое воображение, чтобы увидеть в автопоезде скоростной корабль, взрезающий могучим форштевнем гладь океана.
– Эх, красота! Хорош наш конь, Коля, не правда ли?
– Отличный конь, Олег Иванович. Далеко ли до цели?
– Напрямую так километров тридцать с гаком. А накривую все шестьдесят.
– Так к утру всяко будем на месте.
– Если нигде не завязнем.
– Ну по такой местности мы точно не завязнем.
Между тем запуржило. Гонимые западным ветром снежинки стремительно проносились мимо кабины тягача. Когда тягач двигался по ветру, Николай мог ещё видеть, что делается впереди метрах в тридцати. Когда тягач двигался поперёк ветра, видимость сокращалась метров до десяти. Выбирать маршрут, ориентируясь по отдалённым вершинам холмов, стало невозможно, и тягач всё чаще попадал в занесённые снегом ложбины. Скорость движения снизилась до предела. За час автопоезд не преодолел и пяти километров.
– Ну вот, Коля, если пурга усилится, придётся останавливаться. Совсем вслепую ехать опасно.
– А что здесь может встретиться, Олег Иванович? Скалы или овраги?
– Да вроде бы ни того, ни другого быть не должно.
– Так тогда будем помаленьку наощупь ползти, и, если упрёмся в скалу, то я успею затормозить. Да даже если не успею, на малой скорости ничего страшного не случится.
– А если овраг?
– Это ещё проще. Даже если передняя ось повиснет в воздухе над оврагом, тягач устоит – зад у нас тяжелее передка.
– Ну смотри, Коля. Не зазевайся.
Движение почти вслепую продолжилось. Всем хотелось поскорее добраться до места, и даже предельно медленное движение всё-таки приближало путешественников к цели. Внезапно тягач стал задирать передок кверху, и перед напряжённым взглядом экипажа из белизны пурги возникла тёмная масса. Николай успел затормозить буквально в полуметре от бесформенной глыбы.
– Ну вот и скала…
– Похоже, пропустили её картографы. Все скалы на карте кончаются в двадцати километрах южнее. Будем надеяться, что больше пропущенных скал не будет, – задумчиво произнёс Олег Иванович.
– Пойду разведаю, как её объехать.
– Давай, Коля, только осторожнее, пожалуйста.
Скальный выход оказался протяжённым. Автопоезд упёрся в его левый край. Вправо скала тянулась метров на семьдесят. Передняя сторона скалы круто вздымалась вверх на два-три метра. Сзади скала была пологой и сходила постепенно на нет метрах в десяти. Если бы автопоезд двигался в обратную сторону с северо-востока, то в пурге можно было бы ничего не заметить, свалиться со скалы и порвать сцепку. Николаю стало не по себе.
– Олег Иванович, скалу можно объехать слева. Но если пурга усилится, придётся останавливаться.
– А может, прямо сейчас остановиться?
– Ну пока ещё терпимо. Да и пурга вроде как стихает.
– Давай, Коля, я тебя подменю, – вмешался проснувшийся Сергей.
– Сейчас, Серёга, объеду вот этот камешек.
Николай осторожно сдал назад, круто взял влево, выровнял автопоезд и остановился.
– Давай, Серёга, рули. Но на цыпочках.
