В сборнике, на который я ссылаюсь, дано указание на место хранения этого документа, с точным обозначением его поисковых данных. Заметим здесь также то удачное обстоятельство, что издание этого сборника курировал небезызвестный разоблачитель сталинизма, академик и член политбюро А.Н.Яковлев. Иными словами, документ сборника, изданного под патронажем такой звезды демократической общественности, начисто должен быть лишён малейших подозрений в его умышленной сталинизации.
Так вот.
В этом сборнике отрывок из рукописи воспоминаний Микояна воспроизведен как АРХИВНЫЙ документ. Публикация же архивных документов имеет свои, весьма строгие правила. Здесь какое-либо редактирование текста не допускается категорически. Текст воспроизводится дословно, вплоть до каждой буквы и каждого знака.
Сравнив эти два отрывка (архивный и редакционный) по тексту, можно легко заметить, что в сборнике архивных документов, под редакцией А.Н.Яковлева, ОТСУТСТВУЮТ целые фразы, появившиеся каким-то образом в опубликованных мемуарах, изданных «Вагриусом». Все фразы, касающиеся сталинского испуга, уверенности Микояна в том, что Сталин ждал ареста и т. д.
Таким образом, в сборнике «1941 год», фактически, миру был предъявлен подлинник документа, вольно изданного издательством «Вагриус». Большой начальник Яковлев вряд ли этого хотел. Но составители сборника, как и подобает профессионалам, просто и без затей текст этот воспроизвели в полном соответствии с правилами публикации архивных документов.
Впрочем, то обстоятельство, что автором текста, появившегося вдруг поверх авторской рукописи А.И.Микояна, является вовсе не А.И.Микоян, становится ясно сразу же после начала чтения его мемуаров. Прямо из предисловия.
Аннотация издательства:
Издательство в своей аннотации изъяснилось не совсем точно. Серго Анастасович Микоян написал в этих мемуарах не только предисловие. Он позволил себе также отредактировать текст самих мемуаров по своему собственному усмотрению. Поскольку готовил мемуары к изданию именно он. Причем речь идёт о редакции не просто стилистической, но смысловой.
Вообще-то обычно подразумевается такая простая вещь, что если автором какого-то произведения является определённое лицо, то именно оно это произведение и написало. Если же кто-то правит текст (например, литературный редактор), то под итоговым трудом всё равно должна стоять подпись автора. Она свидетельствует о том, что автор этот правленый текст видел и с правками этими согласен, поскольку они полностью отражают его авторский замысел. Для мемуаров подпись эта означает также, что правки эти отражают действительность и он может это засвидетельствовать.
Если же правки такие делаются без ведома автора, то это называется не редактированием. Это называется иначе.
И разговоры здесь вроде таких, что мол, «он бы такие изменения одобрил», совершенно неубедительны. Потому что, это всего лишь словеса. Отметим особо, словеса человека, не являющегося автором. Мемуарист же излагает факты и своё отношение к оным на бумаге. И о том, что именно он бы одобрил или не одобрил, говорит сам. Своими собственными словами.
Хотел бы написать при жизни именно так — написал бы именно так.
Бывало, конечно. Вычеркнули цензоры, согласился, опубликовал без вычеркнутого. Ну так перечёркнутая рукопись всё равно осталась, с неё потом когда-то можно восстановить первоначальный авторский замысел.
Но здесь же этого нет.
Здесь есть рукопись, где ничего этого нет. И есть последующие дописки текста от имени якобы автора.
Впрочем, дополнения от имени сыновей, дочерей, внучек и прочих родственников имеют, конечно, право на существование. Но в таком случае в качестве автора должны стоять другие имена. И называться такой труд должен не воспоминаниями А.И.Микояна. А воспоминаниями родственников об А.И.Микояне.
Уж такие-то простые вещи доктор исторических наук должен понимать.
Итак, читаем слова маститого историка, предъявленные читателям в этом самом предисловии.
Называется оно
«Жизнь, отданная народу».
