Это странно. Что-то происходит. Он ощущает на своем лице покалывания. Беранже чувствует, что с ним происходят изменения. Это словно… Нет, он не может этого объяснить. Он участвует в необычном эксперименте, связанном с чувственными ощущениями: он видит, он слышит, вдыхает совершенно новые для себя вещи, в то время как другие, к которым он привык, принимают гигантские пропорции.
— Ну, как? — спрашивает Илья.
— Ты меня наделяешь фантастическими свойствами.
— Досадно, что ты можешь обладать ими, только пока я держу свои руки на тебе. На самом деле ты улавливаешь то, что улавливаю я, ощущаешь то, что я ощущаю. Видишь ли ты его?
— Да, он спрятался сзади за котлом в тридцати метрах отсюда.
— Это так. И этого достаточно, чтобы действовать.
С этими словами он отпускает голову Беранже и начинает рыться в своем саквояже. Он вынимает из него квадратный предмет, который он уже использовал в бараке.
Вокруг Беранже начинает сгущаться неумолимая ночь, и им овладевает беспомощность, приковывая к месту. Однако он находится достаточно близко от Ильи, чтобы разглядеть предмет, который тот держит на уровне своих глаз.
— Нет, Илья, я хочу заполучить его живым.
— Он будет у тебя живым. Осторожно…
И тогда Беранже слышит его. Илья с помощью своих возможностей уловил шум раньше и даже предвосхитил его, укрывшись за балкой. Раздается выстрел. Пуля свистит мимо их ушей и теряется где-то во внутренностях корабля. Беранже ищет какое-нибудь оружие. Одного взгляда Ильи становится достаточно, чтобы понять, что это бесполезно. Почти тотчас же далекое рычание, едва уловимое на слух, раздается приблизительно в том месте, где находится стрелок.
— Что происходит? — обеспокоено говорит Беранже.
Находясь в состоянии крайней концентрации, Илья не отвечает. Беранже чувствует, как у него волосы на голове встают дыбом. Нечто только что появилось перед котлом; он не знает, что бы это такое могло быть, но оно наводит на него страх. Это оно рычит. Его копыта молотят по стальному полу в туче искр. Оно огромное, чешуйчатое и черного цвета. Оно рыскает в зоне тени своими красными раздутыми глазами и находит стрелка, свернувшегося в клубок, с бесполезно болтающимся на трясущейся руке револьвером.
Он начинает кричать…
Что же произошло? Нечто внезапно исчезло, проглоченное темнотой, и было слышно, как упала стропа. Беранже не осмеливается пошевелиться.
— Что это было? — бормочет он.
— Одно из многочисленных проявлений Далепа, духа, прислуживающего Амэймону[61]. Идем, нам нечего больше бояться.
Сердитый рев еще гудит у него в ушах, и Беранже делает усилия над собой, чтобы последовать за Ильей. Стрелок находится в нескольких шагах от них, он валяется на полу, обхватив голову руками. Одуревший, он позволяет Беранже приподнять себя, не сопротивляясь.
— Что с ним произошло?
— Страх…
Илья на миг закрывает глаза. Раньше, во время его посвящения, он слышал много предостережений и заклинаний, вызывающих появление Далепа. А каббалисты, в общем, считают установленным фактом, что слабый ум человека не позволяет ему никогда достаточно долго выдерживать ужас, не сходя при этом с ума. Илья видел, как многие отважные люди теряли свой рассудок таким образом.
— Он выкарабкается, — добавляет он. — Далеп оставался слишком короткое время в нашем мире.
Мужчина, кажется, заметил их. Его рот разжимается:
— Спасите меня… Спасите меня, — запинается он.
Беранже узнает его. Это молодой человек из Тулузы. Один из тех, кто держал в заточении Бота.
— Мы спасем тебя, но ты должен отвести нас к своему хозяину.
— Спасите меня… Спасите меня… Он скоро вернется.
— Понесли его.
Два часа спустя они покидают Марсель на фиакре. Молодой человек находится вместе с ними; он еще не совсем в своем уме. Став послушным, — Илья дал ему принять одну из своих чудодейственных настоек, — он указал им логово банды, количество ее членов, привычки каждого из них и хозяина. Дом Корветти — это имя, которое он употребил, — находится на берегу моря.
— Спасите меня, — говорит он вдруг. — Он собирается вернуться и забрать меня с собой… Я не хотел убивать священника.
— Что ты говоришь? — рычит Беранже, беря его за воротник.
— Это не я… Спасите меня…
— Священника Желиса из Кустоссы?
— Да… Я не хотел… Это Корветти… Спасите меня…
Илья видит ужас в глазах пленника и чувствует, как рука Беранже сжимается от гнева. У него нет времени, чтобы вмешаться, верхняя губа испуганного молодого человека трескается от одного конца до другого. Кулак аббата нанес удар, как будто его спустили с пружины.
— Зачем его бить? — спрашивает Илья, удерживая Беранже.
— Так было нужно. Господи, помоги мне!
Эти красные глаза, этот сжимающийся кулак, этот огонь в груди, это безумно бьющееся сердце — все, что есть самого неистового в нем, растет, соединяется с гневом, вызванным болью от потери, воспоминанием о Желисе, предательски убитом этими собаками. И он чувствует, как с каждой секундой его желание отомстить берет верх над ним.
— Это здесь, — слышат они.
