Илья выливает содержимое склянки. Через несколько минут он ощущает своими пальцами, как тело аббата расслабляется. Жар тотчас спадает с неслыханной быстротой. Прикасаясь ко лбу Соньера, Будэ радуется этому и проявляет беспокойство:
— Вот и прекрасно, по что вы дали ему выпить?
— Лекарство моего собственного приготовления.
— Это очевидно, но что это такое?
— Чтобы приготовить его, нужно присоединить к качествам знатока качества праведника. Я боюсь, что вы окажетесь не в состоянии понять его формулу.
Будэ уже слышал эту фразу, но на иврите, во время одного из сеансов посвящения в Сион: Kho’kh m, качества ученого, и Tsaddiq, праведника. Этот еврей обвораживает его. Он не любит Илью, но покорен его могуществом. В этот момент он принимает его превосходство над этим миром и над другими.
Снова наступила тишина. Каждый из них погружен в свои мысли. Однако мысли Ильи остаются такими, какими они стали с момента прибытия Соньера: гнездом, в котором примостились всякого рода противоположные чувства, где ревность и ненависть соседствуют с жалостью и нежностью, а Бог и Дьявол ведут между собой беспощадную войну. Это мысли его друга, которые он позаимствовал, чтобы дать тому облегчение.
Тусклый день просачивается постепенно в комнату. Теперь Беранже различает тазик и кувшин, поставленные на круглом столике у изножья кровати. Он долго и пристально смотрит на них, словно пытается уцепиться за их реальность. Очень быстро он узнает место, где находится: скромная комната Будэ с сотнями книг на обеих стенах. Он вздрагивает и снова вспоминает о своем безумном марше по снегу, по крайней мере, о том, как он, качаясь, вышел из деревни, когда его сознание было еще достаточно ясным. Как он добрался сюда? Приподнимаясь с трудом на один локоть, Соньер пытается выбраться из кровати, но тотчас же падает в изнеможении от проделанного усилия. Когда он снова открывает глаза, Илья стоит уже рядом, держа его руку в своей.
— Это не очень разумно, друг мой.
— Что со мной произошло?
— Тебя обнаружили без сознания в горах. Ты был мертвецки пьян и окоченел от холода. Прими это, и ты почти мгновенно снова обретешь свои силы.
Илья протягивает ему новую склянку уродливой формы, полную зеленоватой густой жидкости; Беранже, не раздумывая, подносит ее к своим губам. Ужасный вкус клубники и гнилых ракушек заполняет его рот. Пока он гримасничает, проглатывая эликсир, он чувствует, как в груди разрастается горячий комок и распространяется но всему телу, во всех членах, достигая кончиков одеревеневших пальцев. Он выпрямляется и слышит где-то недалеко от себя привычный гул большого числа голосов: люди, которые молятся сообща в церкви. Месса.
— Но который сейчас час?
— Время воскресной обедни с певчими, ты проспал тридцать часов.
— Что?
— Не беспокойся, мы послали предупредить Мари. Официально ты проводишь три дня у Будэ…
— Черт бы побрал этот алкоголь!
— Для того чтобы пить, нужна причина; мне прекрасно известно, что ты хотел бы находиться в другом месте. Ты не изменился: я прозондировал твои мысли, пока ты находился в бреду. Нет, ты ничего не потерял из своей силы, из своего желания победить, из своего желания добиться успеха, из своего стремления померяться силами с превосходящими тебя по мощи сущностями.
Беранже хватает Илью за руку и сжимает ее очень сильно.
— Раз ты видел, стало быть, ты знаешь, чего я жду от тебя. — Да.
Это что-то вроде мгновенного согласия, данного всем его существом, которое заставляет его ухватиться за возможность, предоставляемую ему Соньером: беспощадная война вплоть до того дня, пока не будет найден Ковчег, война против посланцев Папы… И против братьев из Приората.
Немного позже, когда Будэ призвали к изголовью какого-то умирающего, Илья и Беранже, расположившись в его кабинете, чувствуют себя решительно готовыми к тому, чтобы нанести свой первый удар.
— С кого мы начнем? — спрашивает Илья тихим голосом, хотя ответ ему уже известен.
— С человека с волчьей головой.
Тогда Илья разжимает руку на груди, и на ладони появляется красный шестиугольный камень с выгравированными на нем древнееврейскими знаками на обеих сторонах. Камень улавливает дневной свет и задерживает его в себе. Он привлекает взгляд Беранже и притягивает его к своей сердцевине. Драгоценный камень заряжен электричеством. В самой глубине, позади огненных отблесков, дрожит звезда, золотое солнце; и Беранже задумывается о символе бесконечности, о первичной энергии, о власти, о славе, о знании. Потом лучи этого крошечного светила заполняют всю комнату и сгущаются, чтобы образовать последовательность видений: какой-то город, море, суровое лицо с холодными глазами.
— Это он! — вскрикивает Беранже.
— Камень Хевеля нашел его, он в Марселе. Теперь мы сможем скоро отомстить за Желиса.
— Когда мы отправляемся?
— Мне необходимо время для того, чтобы войти в контакт с людьми из моего народа, проживающими там. Нам потребуется поддержка. Когда это будет сделано, мы отправимся в путь.
