Фиакр останавливается. Они выходят из него. Огромный по размерам дом располагается на поле с виноградом, находящемся на склоне, обращенном к морю. Они находятся далеко от него, ближе к поселку, примостившемуся у самых скал.
— Я прикрою вас, — говорит кучер, доверенное лицо Ковенберг-Суссанов, доставая ружье из-под своего сиденья.
— Это совершенно бесполезно, — говорит Илья, направляясь медленным шагом по плохо вымощенной дорожке.
— Двигайся, ты, — приказывает Беранже, подталкивая молодого человека.
Тот слушается приказа. Им даже не пришлось связывать его. Он похож на автомат, без конца повторяющий: «Спасите меня, он сейчас вернется», кроме тех моментов, когда ему задают вопросы.
— Можно ли пробраться сзади незамеченными?
— Да… Все окна выходят на юг, на восток и на запад… С северной стороны маленькая дверь дает непосредственный доступ к кухне, но никто не пользуется ею.
Илья встает во главе процессии, сходит с тропинки через несколько сотен метров и углубляется в заросли дрока по краям виноградного поля. Когда они проходят мимо, цикады прекращают петь, тогда мужчины замирают на месте и задерживают свое дыхание. Тишина является слишком большой опасностью, если она продолжается длительное время. Они испытывают странный страх, оставаясь так в ожидании, что стрекотание снова возобновится. Вскоре какой-то самец подает первые сигналы, потом пронзительный звук, и тотчас вся колония принимается ему подражать. Илья делает знак Беранже, и они отправляются дальше, оставляя дом по левую сторону от себя.
Как и было им сказано пленником, единственная маленькая серая дверь выходит на заднюю часть дома. Здание кажется нежилым. Солнце, пронизывающее облака своим жаром, простирает над ним скатерть ослепительного света. Все вокруг впало в спячку. Все неподвижно. Беранже обеспокоен: пленник, как они с ним поступят? Опасно приближаться таким образом к логову вместе с этим ясновидцем с непредсказуемыми реакциями.
— Пригнитесь! — приказывает Илья.
Они думали, что дверь заколочена, забыта всеми, больше не используется. А она раскрывается. И тогда появляется мужчина с седыми волосами, не очень высокого роста, невооруженным глазом видно, что он настороже, так как прикладывает руку ко лбу наподобие козырька, чтобы посмотреть вдаль.
— Жан… — бормочет молодой человек. — Жан! — кричит он, вырываясь из укрытия. — Жан! Спаси меня! Он скоро вернется.
Упомянутый Жан делает движение назад, замечая своего сообщника, потом бросается внутрь дома, когда Беранже пытается удержать беглеца. Жан оказывается самым трусливым из всей банды, но он умеет пользоваться охотничьим ружьем и очень хорошо стреляет по кабанам. Когда он вновь появляется вместе с четырьмя другими сообщниками, его первый выстрел предназначается молодому человеку.
— Предатель, вот тебе за это, — сплевывает он, отправляя второй заряд крупной дроби в живот того, кого только что ранил в грудь. — Другие где-то рядом, — кричит он своим компаньонам, перезаряжая ружье. — Здесь аббат из Ренн-ле-Шато, я узнал его. А вместе с ним толстый еврей.
— Он мой, — бросает верзила, которого Соньер уже однажды поколотил в Тулузе.
— Быстро найди его, я же займусь жидом при помощи этого. Эй, оставайтесь здесь, — говорит тот, который любит играть с ножом.
Лезвие сверкает в его кулаке. С голым торсом он грузно продвигается вперед по пустоши, отбрасывая позади себя свою морскую фуражку. Спрятавшись за кустом, Илья подпускает противника поближе. Его губы шевелятся, глаза обшаривают небо, пальцы скрещиваются много раз, чтобы образовать сложные фигуры. Потом он грустно улыбается, когда человек с ножом принимается бранить его:
— Эй, еврей, покажись-ка. Ты не отделаешься так легко, как эта сволочь Дрейфус. Ну же, дерьмо! Вылезай из своей дыры, я сейчас покажу тебе, как делается настоящее обрезание.
Илья снова смотрит на небо. Вдруг из облака возникают тени, молча описывают круг, широко расправив свои широкие крылья, и пикируют к земле. Огромные морские птицы? Человек с ножом замечает их в тот момент, когда они налетают на него, словно снаряды из плоти и перьев с длинными заостренными клювами. Окаменев, он не пытается даже поднять свой нож. Его крик разносится от горного склона до скал.
Подобно мечу, клюв одной птицы вонзается чуть выше пупка. Ударом руки он вырывает его и начинает кричать, когда другие птицы принимаются за его глаза. Клювы ударяют быстро-быстро, и вот уже все его тело орошено кровью.
Мужчина падает, хрипит и теряет сознание. Однако птицы продолжают неистовствовать. Продолжая яростно вырывать нервы и мышцы своей жертвы, они не сводят жестких и беспокойных глаз с Ильи, словно боятся, что он будет оспаривать у них каждую порцию пищи.
