На улице светит солнце, и рынок шумит во всю. С верха дома Ковенберг-Суссан, где они нашли убежище, облокотившись на подоконник своей комнаты, Беранже слушает призывы торговцев, которые заполняют улицу, словно поток. Что же заставляет их так кричать? Можно подумать, что они хотят всполошить население квартала Аккуль и холма Сен-Лоран.
Держа свой драгоценный саквояж на ремне через плечо, Илья заходит за Беранже, и они выходят на улицу, следуя за с пестрой толпой. Квартал, усеянный живописными прилавками, подмостками, тентами и двуколками, разделяется на области резкой, внезапной тени и на прямоугольники ослепляющего света. Это час, когда слышны повторяющиеся окрики, ругательства, сильный смех, когда пьют анисовку со льдом и абсент такого же зеленого цвета, как и вода в небольших бухточках Марселя, когда можно повстречать девушек с кожей медного цвета, которые направляются неизвестно куда со своими плетеными корзинками, одетыми на руку, и ленточками в волосах.
Получив необходимые сведения у своих друзей, Илья смог определить места, которые часто посещают иоанниты. Странным образом камень Хевеля оказался абсолютно бесполезным для него с тех пор, как они прибыли в Марсель. Уверенные в полученных сведениях, Беранже и Илья направляются каждый день в одни и те же места: аббатство Сен-Виктор, на площадь Ленш и в порт, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию у своих врагов.
— Куда мы идем? — спрашивает Беранже.
— В порт.
— Будет ли, в конце концов, удача на нашей стороне?
— Именно сегодня все должно решиться, у меня было видение; будем осторожны.
— Я не смогу бесконечно проявлять осторожность, — с мрачным видом замечает аббат.
Беранже поджимает губы. Горестно он оценивает всю свою беспомощность, которая мешает различать то, что так хорошо видит его друг. Илья двигается уже где-то в их ближайшем будущем. И хотя он и не позволяет себе знать с точностью, как будут разворачиваться действия, его наука неминуемо ведет их к врагу Закончилась охота за тенями. Закончилось ожидание. Их где-то подстерегают. Их пытаются каким-нибудь способом заманить в западню. Может быть, это вот тог мужчина, который, кажется, преследует их уже в течение нескольких минут? Беранже спрашивает Илью взглядом, по тот ничего не заметил. Ему жарко. Он идет с трудом. Солнце ослепляет Илью, его движения стали медленнее, но решительнее, показывая, что он прекрасно осознает тот мир, который его окружает. До него доносится какофония чужих городских мыслей. Жизнь, бесконечная борьба за выживание в этом диком мире. Каждый борется за свое жизненное пространство. Город во всем своем безобразии и великолепии, плотоядный и великодушный, скрытный и открытый, вместе со своими бандитами и ремесленниками, шлюхами и солдатами, попрошайками и именитыми гражданами, с тысячами своих жизней, пляшущими в этом бешеном хороводе вокруг холма, на котором расположен собор Бонн-Мэр. Он не в состоянии узнать, кто враг, а кто друг. Слишком много противоречивых ощущений нахлынуло на него из окружающих домов.
Оба собрата углубляются в узкие и грязные улицы, где оголенные женщины не сводят с них глаз, подмигивают, говорят тихим голосом, чтобы поведать о самых простых любовных вещах. Но друзья удаляются, даже не посмотрев на них.
Порт. День за днем Беранже открывает его для себя снова с одним и тем же удивлением. Гладкий и маслянистый бассейн, усеянный множеством разноцветных лодочек, кораблей всех размеров, обломков судов, усеянные народом набережные, где рыбаки чинят свои порванные сети, а дети со вшами дразнят дамочек под зонтиками от солнца, запах рыбы и вонь канализации, которая поднимается к носу и вызывает тошноту. Илья увлекает Беранже к торговому порту. Постепенно толпа редеет, прогуливающиеся люди исчезают, дети оставляют эту новую территорию морякам и чайкам.
Илья внезапно останавливается.
— Осторожно!
— Что случилось?
— За нами наблюдают.
— Кто? Где?
Беранже озирается по сторонам, обходит вытащенную из воды лодку и возвращается к другу с разочарованным видом. Тот поднимает к нему глаза, эти глаза, которые выглядят словно лужицы черного огня на фоне полупрозрачной бледноты его толстого круглого лица.
— Илья, ответь мне, где?
— Вон там, — шепчет он, показывая ему на барак, сколоченный из досок, сбоку от которого возвышается гора из бочек, в двухстах метрах от них.
Беранже тщетно пытается разглядеть кого-нибудь. Никого не видно. Однако через некоторое время он различает какую-то тень позади грязного стекла барака. Аббат щурит свои глаза.
— Я вижу его! — внезапно вскрикивает он и бежит к бараку.
— Беранже, вернись!
Беранже не обращает внимания на призыв Ильи и продолжает бежать, прикидывая время и расстояние. Он может добраться до барака прежде, чем тот, кто находится внутри, осознает грозящую ему опасность. Он может застигнуть его врасплох. Он должен попробовать.
