Беранже прислушивается, но только шепот ветра, резвящегося среди грабов, доносится до него. Движением головы он отвечает «нет» Илье, но тот не смотрит на Беранже, борясь с ужасной жарой, которая проникает под все его одежды.
— Следуйте за мной, — говорит Беранже.
Он обладает бьющей через край жизненной силой, почти как юноша. В несколько шагов он огибает церковь и попадает на кладбище. В то же время Илья двигается с трудом, увлекая свое грузное тело, живот в форме яйца, по которому стучит котомка, с которой он никогда не расстается. С каждым шагом у него возникает впечатление, что его кожа сейчас лопнет. «Клянусь Малхутом, — думает он, — я что же, был сегодня утром преувеличенного мнения о своих силах?» А так как у него все в порядке с чувством юмора, он просит Яхве дать ему грациозность и легкость серафима. Небеса глухи к его просьбе. Они оставляют его ползти по растрескавшейся, словно старая миска, земле. У первой же могилы он усаживается в тени от большого креста, который возвышается над ним. Тогда он говорит душам, которые бродят еще среди надгробий и слегка задевают его: «Ищите то, что наверху, путь на небеса для вас не закрыт». Вдруг он вздрагивает. В опасной близи некая злая сила бьет из земли. Он оборачивается. В десятке метров, частично скрытый травой, которая растет в том месте, во весь рост стоит священник.
Беранже делает знак Илье. Тот тотчас же присоединяется к нему. Сила бьет из-под их ног. Невидимый враг бродит рядом. Стоя на коленях на потертом камне одного из надгробий, похожая на обуглившийся сучок, с руками, израненными артритом, Аглая молится. Оба мужчины медленно приближаются к ней. Они немного удивлены тем, что видят, как блестит на солнце какая-то квадратная стальная пластина. Она положена на горизонтальную плиту из песчаника сразу же над двумя выгравированными буквами: PS. Две другие детали поражают Илью: странное расположение греческих и латинских букв с одной и с другой стороны от слов REDDIS REGIS CELLIS ARCIS и, в нижней части плиты, изображение осьминога и цифр LIXLIXL. Что же касается вертикальной плиты, ему не хватает времени, чтобы прочесть то, что там написано. Аглая только что встала на ноги с невероятной для женщины ее возраста резвостью.
— Зачем вы пришли сюда? — выплюнула она со злостью.
— Я навещаю своих умерших, вы видите в этом какое-то неудобство, дочь моя? — отвечает Беранже с самым что ни на есть естественным видом.
— А он? — говорит она, показывая на Илью пальцем.
— Достаточно вопросов, Аглая, — повелевает Беранже. — Это мне стоит спросить у тебя о том, что ты делаешь на этой могиле, которая не принадлежит твоей семье! И откуда эта пластина из металла, положенная на плиту?
В тот момент, когда он хочет взять ее, старуха кричит:
— Не прикасайтесь к ней!
— Нет, не трогайте ее! — бросает Илья в свою очередь.
Он делает шаг вперед и вытаскивает из своей котомки полоску фиолетовой материи, которую набрасывает на пластину.
— Грязный вонючий еврей! — выплевывает старуха.
_ Она с вызовом уставилась на него взглядом, полным подозрения. В первый раз с того момента, как он оказался во Франции, Илье кажется, что эти слова, полные ненависти, затронули его. Эта женщина-антисемитка, кажется, была отравлена речами Эдуара Дрюмона[17]. Илье кажется, что он слышит торжественные речи этого ложного католика: «… Главными признаки, по которым можно узнать еврея, остаются: этот знаменитый горбатый нос, моргающие глаза, крепко сжатые зубы, выступающие уши, квадратные ногти вместо того, чтобы быть выточенными в форме миндаля, очень длинный торс, плоские стопы, круглые колени, сильно вывернутые наружу лодыжки, нежная и растекающаяся в рукопожатии рука лицемера и предателя…» Страшная тень проскакивает в его взгляде, на миг задержавшемся на лице Аглаи. Но голубые глаза очень быстро снова становятся добрыми и трогательными, как бы показывая тем самым всю любовь и силу, сконцентрированные в нем.
— Иди! Воздастся тебе по вере твоей! — говорит он женщине, поднимая обе руки в знак мира.
И старуха, преобразившись, почтительно кланяется и уходит в сторону деревни. Беранже ошеломлен. Определенно, его друг очень силен, он говорит, как Иисус в Капернауме. Подражая ему, он присоединяется к нему, цитируя другие слова Господа, произнесенные в тот день:
— Ну же! «Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве небесном».
Илья улыбается ему, наклоняется и берет пластину так, чтобы избежать ее контакта со своей кожей, заворачивая ее в полоску материи.
— Что это за предмет? — спрашивает Беранже.
— Это талисман, насылающий гибель, он охраняет эту могилу.
На вертикальной плите видна следующая надпись, загадочная из-за расположения слов и четырех букв поменьше:
