— Я все это знаю. Давным-давно племена моего народа высадились на берега Средиземноморья; может быть, высадятся они однажды на пляжи Израиля… Но вернемся к нашим первопроходцам. Они покинули Палестину в 70 году нашей эры, после разграбления Иерусалима легионами Тита. Рим забрал у них все, даже священные предметы из Храма: серебряные трубы, Ковчег Завета, золотую хлебную табличку и Менору, наш подсвечник с семью ветвями. Тонны золота и драгоценных камней скопились с тех пор в храмах Вечного города и сохранялись там на протяжении четырех веков. В течение этого периода евреи в изгнании, поселившиеся в Тулузе, в Каркассоне и в Нарбонне, добились доверия магистратов и консулов, которые сменялись на постах глав этих городов. Потом они вступили в союз с новыми захватчиками, пришедшими с севера, с вестготами. Один из них, раввин Халеви, стал даже советником их короля Алариха. Он участвовал с ним в разграблении Рима в 410 году и нашел сокровища Израиля. Эти сокровища были сначала привезены в Каркассону, по перед угрозой новых набегов с севера Халеви убедил Алариха спрятать их большую часть. Что и было сделано. В молодом вестготском королевстве существовала привилегированная область, известная своими бесчисленными пещерами, которые также служили всевозможными тайниками, тайниками, которые прежде уже когда-то послужили кельтам и позже катарам и тамплиерам. Эта область, ваш Разес, имела стратегический центр в форме холма, возвышавшегося над перекрестком двух широких римских путей. Именно на нем в 412-ом году Халеви и военачальники Алариха построили крепость Редэ и спрятали сокровища. У Халеви был приказ: все те, кто знали секрет, были казнены. И вскоре он оказался единственным человеком, помимо Алариха, кто обладал ключами от огромного состояния. Место находилось под защитой, многочисленные механические и магические ловушки — говорят, что Халеви доверил охрану Ковчега, столиков и Меноры ужасному Асмодею, хромому черту, служащему царю Соломону, — не давали к нему доступа. Чтобы туда попасть, нужно было проявить мужество и обладать некоторыми талисманами. Но ни Халеви, ни Аларих не вернулись снова туда, смерть настигла их в тот момент, когда они меньше всего ее ожидали; однако они смогли передать секрет крепости Редэ. И так происходило из поколения в поколение. В 601-ом году, со смертью короля Рекареда, который принял христианство, секрет перешел к Церкви. Чем больше проходило времени, тем больше усложнялась загадка. В 711-ом году, с вторжением арабов, она стала легендой, которую посвященные продолжали передавать друг другу из поколения в поколение. Крепость Редэ превратилась в мощный укрепленный город с двумя цитаделями по бокам, окруженный двумя земляными валами. Сначала она была столицей Септимании, потом стала графством. В нем собралось тридцать пять тысяч жителей, когда король Арагона атаковал его в 1170 году, снеся часть оборонительных сооружений; в нем оставалось не более пяти тысяч жителей, когда Симон де Монфор захватил его в 1212 году, три тысячи после прохождения ландскнехтов в 1360 году, более тысячи после чумы в 1361 году и ни одного, когда в 1362 году граф Трастамар превратил в пыль то, что оставалось от цитадели. Редэ отжил свое, жалкая деревушка возникла на его месте и стала называться Ренн-ле-Шато. Как все это время передавался секрет? Я не знал этого, но в 1781 году дама д’Отпуль де Бланшфор была его обладательницей.
— Могила! — воскликнул Беранже, который до этого момента упивался словами Ильи, очарованный горизонтами, которые открывал его друг.
— Да, защищенная могила… Остальное вы знаете… Ваше назначение в Ренн-ле-Шато, обнаружение документов, Сион… Все хотят власти. С этими сокровищами братья смогли бы управлять миром.
— Но вы, Илья, чего хотите вы?
— Ковчег, таблички и Менору… Я был направлен моим народом, чтобы найти их и перевезти в надежное место.
— Если мне удастся обнаружить тайник, вы получите их, я торжественно вам это обещаю!
— Да услышит и защитит вас Господь, Беранже. Халеви был великим каббалистом, часть секрета дошла до меня от раввина к раввину, и я знаю, чем вы рискуете.
— Я больше ничем не рискую, кроме своей жизни.
— Вашей душой также.
— Я ее уже потерял, принимая участие в преступлениях Сиона.
— Вы всего-навсего потеряли источник благодати, дающий свет и откровение. Вы попали в сионистские течения, были порабощены силой, порожденной мощным и несущим зло духовным потоком, но, каким бы всесильным он ни был, его существование эфемерно и длительность его целиком зависит от фанатизма создателей. Вам удастся вырваться из них… Опасность в другом, она в вас.
Илья бьет Беранже в грудь:
— Что произойдет в тот день, когда вы будете порабощены Асмодеем? Что произойдет на самом деле?
