— Они пытаются вывести из игры того, кто руководит ими на французской территории.
— Он был в Тулузе, и вам об этом не было ничего известно. Он угрожал мне, в то время как мои защитники весело проводили время в столичных салонах.
— Человек с волчьей головой, как вы его называете, является всего лишь исполнителем. Тот, кто руководит иоаннитами, является человеком другого масштаба. Это посланец Льва XIII.
— Будь проклят этот Папа!
Беранже опускается на свой стул. Тишина, холод, несмотря на огонь, который потрескивает в очаге, темнота, тяжесть тайны, угрозы папского престола заставляют сблизиться обоих мужчин. Двух священников, немного потерянных, которые в данный миг не в силах больше участвовать в этой авантюре и не знают, куда деть свои души.
— Они ищут те же вещи, что и мы, Соньер… Это сложно объяснить. Ваши документы узаконивают — я схематизирую, — во главе Европы и христианского мира династию Габсбургов. Безумная мысль, которой, увы, я придерживаюсь. Представьте себе святую европейскую конституционную империю, упраздняющую по праву папский суверенитет. Какая сила, не правда ли? Тем не менее, надо относиться с опаской к мифам. Почему Габсбурги, а не Бурбоны, например? Я не имею права вам этого говорить, по крайней мере до тех пор, пока не получу доказательство того, что первый император Рудольф, избранный в 1273 году, является потомком Дагобера II и принцессы Мектильды Сакской. Запомните просто, что девизом Габсбургов является AEIOU, «Austria est imperare orbi Universo» («Предназначение Австрии править Вселенной»). Дело усложняется еще больше, потому что все эти люди хотят присвоить себе сокровища, спрятанные в наших горах, эти священные предметы, которые дадут их обладателям сверхъестественную власть.
— Что касается последнего пункта, то я с вами согласен. Я ощутил эту огромную силу. Я чувствую ее и сейчас. Это — как если бы она вошла в меня. Иногда, по ночам, мне кажется, что я проваливаюсь в другую вселенную… Зеленый свет… О! Будэ, вы бы лучше поняли, если бы спустились со мной в подземелье. Что вы узнали по этому поводу с момента нашей последней рабочей встречи?
— Я возобновил свои этимологические, исторические и археологические поиски, но столкнулся со стеной. Те, кто спрятал сокровища в разных местах, знали, что делали. Они хотели, чтобы реликвии были доступны исключительно для посвященных. Мне бы потребовалась поддержка господ Оффэ и Йезоло. Надо найти Ковчег, или я сам не знаю что, прежде чем это сделают посланцы Папы. Заметайте следы, Соньер. Уничтожьте все существующие в Ренн-ле-Шато улики. Поменяйте местами могилы на вашем кладбище. И в особенности не тратьте деньги в текущем году.
— Могилы… Я на это больше не отважусь.
— Так надо сделать.
— Вы меня просите в очередной раз совершить святотатство.
— Переместите их, я вас заклинаю.
— Черт меня подери, если я это сделаю!
— Вы сделаете это с помощью этого самого черта! Какими только словами мне приходится ругаться по вашей вине? Боже мой, неужели мы до такой степени прокляты?
Будэ обхватывает свою голову руками. Беранже наблюдает за ним. За короткое время аббат из Ренн-ле-Бэн постарел. Еще год назад он не занял бы такую позицию. Не думает ли он о спасении своей души? Не ждет ли он утешительных слов, которые сам в состоянии щедро раздавать другим? Перед Беранже встает проблема: «Должен ли я прийти ему на помощь? Вчера еще я его ненавидел, он причинил столько зла Мари».
Он пытается сделать ситуацию менее драматичной:
— Будэ, ну же, возьмите себя в руки. Дьявол является всего лишь воплощением детской мечты. Это зло, которое мы беспорядочно ищем по всей Вселенной, чтобы лучше разделаться с ним, часто является всего лишь плодом нашего воображения.
— Не надо показывать свое двуличие со мной, — говорит глухо Будэ. — Вы хорошо говорите, Соньер, но вы так же боитесь, как и я… Я знаю это. Иначе объясните мне, почему вы не хотите передвигать могилы?
— Я не боюсь!
— Тогда молитесь за душу свою, ибо не Святой Дух ведет вас в пустыне, а искуситель. За кого вы себя принимаете, за Иисуса?
Странно слышать такие слова из уст Будэ. Однако Беранже понимает намек на строки из Евангелия: «Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если пав, поклонишься мне».
Неужели Будэ готовит для него ловушку? Не он ли искуситель? Он смотрит на него и видит, что в данный момент это всего лишь трясущийся старик. И этот старик смотрит на него непрерывно с чем-то вроде упрека во взгляде.
Беранже чувствует себя неловко. Будэ хорошо во всем разобрался. Он уже близок к тому, чтобы броситься в ноги существу, которое даст ему все царства мира.
— Да простит меня Бог, — говорит он в конце концов. — Да, мне страшно, но мне не хватает смирения, чтобы признаться в этом.
