Андрей растерялся. В самом деле, откуда? Не из школы же ангелов.
— Я просто знаю… — ответил он.
Священник сдержал оканчивающий кивок головы и улыбку. Ему пришлось подавить в себе волну, похожую на разрядившееся злорадство.
— Давайте сейчас не будем спорить, молодой человек. Дело в том, что в православной церкви совсем другие представления об ангелах. Если хотите, можете об этом почитать. А наш разговор пора заканчивать, а то мы и так много времени отняли у других. Ваше имя?..
— Андрей…
Андрей не успел осознать, как его почти насильно подогнали под епитрахиль. Над ним послышались слова разрешительной молитвы, ему отпускали так и непонятно, какие грехи.
— Целуйте крест и Евангелие, — указал священник. И пока Андрей касался их губами, он закончил на правах батюшки: — Не надо опошлять небесный мир. Помните, что любовь небесная совсем не то, что земная. К ней мы все должны стремиться. А здесь на Земле мы должны внимательнее относиться друг к другу и не допускать шатаний, помните: «что Бог соединил, то человек да не разлучает».
Одним победным ударом положил конец ненужной болтовне. Что-то там упустил про «могущих вместить», но главное поймать суть, верно?..
Андрей не успел что-то ответить. Исповедоваться уже шла другая женщина. Опустив подбородок, он отошел в сторонку.
А батюшка остался стоять на месте: нет, в самом деле, призывая на суд граждан, даже братьев, если хотите, мало того, что этот Андрей точно знал, что его кто-то не любит, так и еще что-то про ангельский мир. Нет, это уже походит на наглость. Слишком гордо…
Марина топала домой не то что окрыленная, но клокочущая вулканом внутри. Победа, казалось, разровняла все преграды, которые были в жизни. Высший балл по десятибалльной!..
Она не сдерживала теперь ехидной радости. Она шла домой, дико красивая, раскрашенная, со зверским взглядом. Ей казалось, что глаза косят от усталости, косят от черной подводки.
Что это было? Тупая ботаническая оценка? Нифига!..
Он пытался угробить ее тоской и тупостью. У него ничего не получилось. Она по-прежнему была одной из самых умных на курсе. Он ее не сломал.
Попадись он ей сейчас, она бы пнула его ладонью в грудь. Трепещи!.. Это гол!..
Счет 99:1… Ясно, не в мою пользу…
Ничего, у нас еще есть шанс отыграться за 20 минут до конца матча. За пять дней до окончания курса…
Она зашла во двор, впервые за долгое время не боясь. По стеночке правда. Глаза окинули двор. Пусто. Ну и ладно.
Рука скользнула за ворот, сверкая лаком. В лифте Марина достала с груди крест, целуя его и крестясь.
Слава Тебе, Господи…
Пора благодарить, не иначе…
И когда на следующий день эмоции улеглись, и был выходной, воскресенье, единственный выходной у нее в неделе, когда она поняла, что надо собираться с силами для нового боя, и что победа отнюдь еще не видна на горизонте, она выходила из дома, хорошенько выспавшись.
Косметика на лице, юбка на бедрах едва до колен. Во дворе вновь пустота. Вернее, нет тех, кого она ждала увидеть.
Около дома шел и остановился парень. Светловолосый. С опущенной головой. Марина кинула на него косой взгляд. Парень достал из кармана мобильник и стал набирать последний вызов. Марина отвела глаза и свернула в арку. Она шла поставить Богу свечку в ближайшую церковь.
— Аллё?.. Аллё, Наташа?..
— Да, что случилось?.. Андрей, это ты?..
Лежа под ворохом одеяла, Наташа перевернулась на живот, прижимая к уху сотовый телефон.
— Да, это я… Я не вовремя?..
Голос звучал неуверенно и как-то стушевано. Наташа привстала на диване, придавая себе спросонья более бодрый тон.
— Нет, что ты. Ты всегда вовремя, — она шумно усмехнулась. — А который час? — поинтересовалась Ната.
— Около двенадцати… — ответил Андрей, которого привели в неловкость замученные слова, доносившиеся в первую минуту по ту сторону связи.
— Двенадцати?.. Что-то я разоспалась, — констатировала Наташа. — Ну как всегда по выходным правда.
— Я тебя разбудил?.. Прости, я перезвоню…
Наташа откинулась на спину, блаженно потягиваясь. Он хотел сказать: попозже, но девушка прервала его на полуслове.
— Нет, не надо! Мне давно пора просыпаться. Ты что-то хотел сказать?..
— По правде говоря, я стою под твоим окном. Хотел тебя увидеть. И немножко побаиваюсь, что сейчас выйдет твой отец и накостыляет мне по ребрам, — признался он.
Наташа и удивилась, и улыбнулась.
— Ты сейчас у меня во дворе? — это стало для нее новостью. — Погоди пару секунд, я только оденусь и спущусь. А родителей не бойся: они уехали на дачу. Я одна дома.
Наташа слезла с простыни, кидая телефон на стол. Не теряя времени, она схватила висящие на стуле джинсы. Она знала про сцену, которую устроил Андрею ее папа у порога квартиры. И сейчас ей стало легче, когда он высказал, что он чувствует. Ведь тогда женщине не приходится по полуслову додумывать, что творится в душе у мужчины.
Как он нашел ее — единственное оставалось непонятным. Сколько он ни объяснял, слова затаптывали скрытый смысл. Наташа так и не знала, откуда он появился тогда на Парке Культуры.
— Привет, — выпорхнув из подъезда, она поздоровалась поцелуем в щеку.
