— Давай я повешу, — она взяла у Андрея куртку и приладила ее на свободный крючок. — Возьми папины тапочки и проходи на кухню.
Андрей снял с ног кроссовки и, послушно обувшись, пошел за хозяйкой. Наташа уже ставила чайник.
— Присаживайся. Чай, кофе? — посмотрела она на него деловито, как любая девушка на своей кровной кухне.
— Кофе, — Андрей сел в дальний угол и положил ладони на стол, а затем убрал их на колени. Он оглядел окружавшие его стены. Какой тесной показалась Наташина кухня, как давила на плечи знакомая обстановка. Не развернуться.
— А я кофе не люблю, — молвила Наташа. — Я зеленый чай пью.
— Да, — ответил Андрей, знающий, но не по посещению кофеен, где они ради экзотики всегда брали фруктовые чайники.
— Что «да»? — усмехнулась Ната, оглядываясь на него.
— Да, это хорошо говорю, — отозвался Андрей. Спохватившийся.
— Считаешь, это бурда? — спросила Наташа, засыпая заварку в чашку.
— Нет, почему же: зеленый чай очень тонизирующий и полезный для организма, — проговорил Андрей.
Наташа подавилась от смеха.
— Что?! — не понял Андрей.
— Нет, ничего. Ты говоришь как в рекламе, — весело покачала она головой. — Сахар, молоко?..
— Да, — утвердительно кивнул Андрей.
— Значит и сахар, и молоко, — повторила себе Ната. Она залезла в холодильник. — Та-ак… Молока мне оставлять необязательно, понятно. Придется черный. Или чай?..
— Что? Нет, давай черный кофе, — предпочел Андрей.
— Бутерброды? Сыр, колбаса, ужасный невкусный паштет в железной банке?..
— Нет, невкусный не надо.
— Да? Жалко, я думала, что хоть ты его съешь, — Наташа шлепнула продукты на стол, плюхаясь сама на табуретку. Она рассмеялась. — Прости, меня что-то несет сегодня.
— Ничего.
— Подай хлеб, пожалуйста, там… Да, вон там, — кивнула Наташа, принимая из рук Андрея батон. Она снова встала, делая утренние напитки.
Через пять минут завтрак был на столе, и молодые люди с наслаждением уплетали «здоровую» пищу.
Наташа сидела напротив Андрея. Стол был узенький и тесный, другой бы сюда не влез. Она почувствовала легкое прикосновение внизу. Андрей убрал ноги под табуретку.
— Ну что, умею я готовить? — с веселым кокетством взглянула она на него.
— Отлично, — подтвердил голодный Андрей.
Он растер подушечками пальцев прилипший микроскопический кусочек масла.
Наташина рука протянулась через стол, беря его запястье.
— Что? — спросил Андрей, глядя в ее темные глаза.
— Ничего… — ответила она тихо. — Знаешь, — заговорила она, изменив тон, поспешно. — Я ведь хотела тебе сказать… Мы уже неделю гуляем. А ты… ни разу не попытался меня поцеловать. Я разве тебе не нравлюсь?..
Андрей почувствовал в груди жар. Щеки полоснуло теплой кровью. Наташа заметила краску на его скулах.
— Ты… мне не только нравишься, но и намного больше… Разве я не даю это понять?
Андрей замялся. Что-то не хватало этому парню здесь, на Земле, чтобы высказать все до конца.
— Нет, конечно, даешь. Не обижайся на меня, — проникновенно сказала Наташа. — Просто… мне так хочется, чтобы это было… просто понятно всем…
И она не нашла других слов, разговаривая о таких материях. Рука Наташи через стол переплелась с пальцами Андрея. Неожиданно для него она поднялась и села совсем рядом. Что ему было сказать? Он хотел бы произнести: «А без этого никак?» Но это было невозможно. Каждое прикосновение итак переживалось им как трение клеток кожи, странно бьющее по сосудам и некомфортно заставляющее сжиматься два тела, дабы ощутить сладостную мелодию душ.
Но удивительно естественно, он сам не понял как, обнял Наташину талию, и их губы встретились в долгом взрослом поцелуе.
— Я люблю тебя, — горячо прошептал Андрей, отнимаясь от ее лица.
— И я тебя… так ждала… — ответила она в полуфразах. Ее руки сильнее прильнули к Андрею, и пальцы двинулись в едином порыве, бескомпромиссно поднимая ткань одежды.
— Мама!..
Марина ощутила, как на кинопленке, что стол складывается у нее под ступнями. До одурения четко понимая в эту секунду, что происходит и что ухватиться не за что, она почувствовала, что летит на пол, а стол — за ней. Тело глухо шлепнулось на паркет. Следуя остаткам здравого смысла, Марина вывернулась набок, прикрывая голову руками. Рядом с ее ногой, в нечувствуемых миллиметрах, с грохотом рухнул стол.
Минуло несколько секунд, когда Марина, наполовину осознав, что ей ничего не отбило и не прибило, подняла голову.
— Б…, последний раз выкручиваю лампочку, твою…! О-о-о-о!..
Взвыла она. Ладонь сама собой ударилась о пол, вызывая острую боль в локте. Через минуту Марина поднялась, думая о том, что, наверное, зря не проверила крепления в пазах раздвижного стола. Что об этом думал Сергей, осталось неизвестным. Мамы дома, к счастью, не было.
Глава 22
Михаил возник на стриженном газоне своей поляны и быстрыми шагами направился к ягодным кустам. Лицо архангела было напряжено, губы поджаты. Обычно спокойные движения стали резковатыми, левее от середины лба пролегла глубокая морщина.
Архистратиг уже собирался войти к себе, когда вдруг его глаза пронзительно врезались в изгиб возвышающихся кустов. Михаил остановился.
— Все, выхожу, я все понял… — услышал он.
