— Сегодня, — дождавшись утвердительного возгласа, продолжил Алан, — перед тем как начать построение и вступить в бой, Князь отдаст еще один приказ. О нем пока не знает никто, даже полевые генералы. Содержание приказа будет таково: найти среди щербин и каменных возвышений цветок образа и подобия Божьего и завладеть им. Я хочу, чтобы вы были первыми, кто его обнаружит. У меня с собой карта, на которой помечены синим наиболее вероятные места его нахождения. Разделитесь и ищите целенаправленно. Для подстраховки направьте несколько демонов на периферию. Вы не имеете права на ошибку. Цветок должен быть сорван моими воинами.
Пальцы Алана, тускло мерцая готическими кольцами, развернули замятый свиток. Он сделал шаг и передал его своему заместителю.
— Тому, кто первым найдет цветок, — проговорил генерал одними губами; его ноздри раздулись, делая выражение неистовым, — будет дана щедрая награда. Двойная ставка сил на целый месяц и самая красивая женщина ада или Земли. Достану сам лично хоть наследную принцессу, на ваш выбор. Это все. Действуйте.
Алан повернулся спиной и под выкрики своего имени, направился из зала сбора в опустевший с вечера тренировочный зал. В последние часы он хотел остаться один с мечом в руках.
Стрелки адских часов приблизились к десяти утра. Князь сидел в своей спальне, смяв под собой простыню и курил в постели. Его глаза смотрели прямо, проходя через зеркала в глубины камней. Губы часто прикладывались к истлевающему бычку. Он расположился вольно, до пояса скрытый одеялом, и светил всеми своими татуировками на голом теле. Позади, притихшие так, что едва не таяли на подушках, ютились две милые девушки-блондинки. Именно таких, решив испробовать перед новой семейной жизнью, Князь приказал разыскать Леонарду, велев еще к тому же, чтобы они были натуральными белокурыми и по-настоящему скромны. Задача выдалась не из легких, но можно было похвалить начальника стражи: перевернув вверх дном все варианты развязной преисподней, он все-таки нашел нужные кандидатуры, вполне миловидные и относительно этого мира добрые. Он понимал, какая перемена грядет для Князя и что означало для всего ада расставание со стервой.
И вот девушки сидели, полчаса назад оставленные Князем, который, казалось, впал в забытье. В его глазах не было сомнений, только черная расползающаяся ядом уверенность. Он знал, что уже достиг победы. Но вожделенная, она теперь не приносила алчного удовлетворения, заставляя проголодаться еще более. Князь ждал, когда ответит Агнесс, и внутри него стала разрастаться ожесточенность. Он чувствовал, как каждый мускул его тела наполняется злобой и что скоро эта злоба сорвет все плотины и будет безраздельно господствовать в нем до полного насыщения. Даже если раньше он испытывал некую симпатию к ангельской деве, сейчас это было рождение всеобъемлющей жажды подавить собой, заставить исчезнуть в собственной непререкаемой воле. Самуил не осознавал, что начинает ненавидеть эту женщину, которой еще вечером лживо клялся в любви, что, окажи она малейшее сопротивление, он уничтожит ее до последней капельки сердца. И никто не знал, какая трагедия ожидала ад, если новая Княгиня откажется выполнять приказание своего Властителя… Растоптанная душа Михаила уже не вызывала жгучего удовольствия. Тело требовало, чтобы страдания, которые окутали планету, продолжались еще и еще, превосходя возможное. Сорвались с цепи желания Князя и тащили его в нескончаемую бездну насилия.
Внезапно из-под двери, противно пища, выбежала мокрица и засеменила по направлению к постели. Девушки увидели, как одним прыжком Самуил слетел с кровати и размазал насекомое по полу. Это было похоже на бросок ягуара. В две секунды он стоял в кожаных брюках и сапогах, поправляя воротник подкольчужной рубахи. Девушки испугались еще больше, когда он взял меч, оставленный вчера в спальне. Колеблясь, они медленно сползли с простыни, не зная, имеют ли право уйти. Впрочем, Князь был слишком занят сборами, чтобы заметить их исчезновение. Через пятнадцать минут он вышел из своего кабинета, закованный в золотую кольчугу, с золотой серьгой в левом ухе и забранными на затылке волосами, и направился к своим армиям.
Глаза Михаила встретили рассвет, отражая являющееся над горизонтом солнце. Он все еще был на коленях, обращаясь в молитве к Богу. Из сердца ушли все искушения, покинули колебания и сомнения, он чувствовал, как к нему возвращается сила и твердость. Вдох за вдохом, удар за ударом сердце билось мужеством, скрепляя душу печатью верности. Еще одно утро, и ни одного предчувствия. Архангел по-прежнему находился в неведении, откуда и когда начнется наступление, сегодня ли, через несколько ли дней или оно уже на грани свершения. Михаил надеялся лишь на волю Бога и своих генералов, которые, заприметив вражеские войска, должны были подать своему начальнику сигнал.
Но плохо, плохо работали небесные связи, рвались, не дойдя, посланные звуки слов, и Михаил понимал, что надо возвращаться в рай и заново начинать руководить всем самому, держа ангелов на контроле каждую минуту.
