Во тьме, не включая люстру, Марина опустилась вниз и привалилась к шкафу, закрывая руками лицо. Через задернутые занавески не проникало даже рассеянного желтого света уличных фонарей. Становилось страшно. Было жутко во мгле вокруг, которая переползала во мглу тела. Не спрятаться от своих ощущений, не включить свет. Мара не могла видеть, как вокруг нее, словно на шабаш, собираются трое демонов, намеревающихся поужинать остатками истерзанной души и ошметками бьющегося сердца. Она откинула голову, утыкаясь затылком в гладкую полировку лака. Внутри был ад.
Преисподняя томилась последними, самыми долгими часами ожидания.
Все приготовления к битве были давно окончены. Время слонялось по стенам, отсчитывая медленные минуты.
Генералы затихли в своих пещерах, настраиваясь на предстоящее и не желая видеть лица друг друга. Сегодня им вновь предстояло превращение из приятелей по бутылкам в соперников перед лицом всемогущего Князя. Варфоломей, тот и вовсе пропал, пообещав своим воинам прийти за два часа до выхода на бранное поле. Поговаривали, что он набирается сил у стальной Жанны. Но у последней были совсем иные планы…
Казимир в гордом одиночестве просматривал материалы штаба, надеясь, что это ему чем-то поможет. Перед битвой с небесным легионом ему всегда было немного не по себе для других, и слишком уж не по себе для себя самого. Младший генерал нервно потрошил усы, предаваясь самым тяжким размышлениям, временами переходившим в радужные надежды или короткий бессвязный полудрем.
Дементия мучила бессонница, он успел за три часа достать и себя, и девушку, которая была рядом, своими бессвязными и бессмысленными репликами и постоянным ворочаньем с бока на бок. Ему тоже не давал покоя завтрашний бой. Развлечения закончились и впереди было редкое и непереносимое для его души дело. Поэтому настроение было кисло, как долька лимона.
Ираклий, в отличие от многих, после бурной ночи, заявился домой где-то около семи утра и сразу направился к себе. Больше до выступления его никто не видел. То ли от слишком хорошо проведенного времени, то ли еще от чего, у него на губах играла лукавая улыбка, но глаза выглядели полностью опустошенными и, похоже, подавленными.
Даже тупой Булат грустил, сам не зная почему, уткнувшись взглядом в стену и беспорядочно закручивая лямочку у ночной рубашки оказавшейся рядом дамы.
Алан всю ночь провел в скитаниях по исписанным за два десятка лет бумагам. Здесь был почерк генералов, его собственный, но чаще всего в загогулинах почерк Дианы — сплошная и неустанная работа стратегов штаба и полевых командиров. Сегодня, не в пример последним двадцати потраченным годам жизни, второй генерал мало пил и много думал, подчас замусоливая одну страницу по несколько раз. Около девяти утра он вышел из своей комнаты в доспехах, серьезный и напряженный, и двинулся к своей армии. На лбу печатью задумчивости лежала морщина, лицо покрывала густая темная щетина, взгляд — ледяной и направлен перед собой.
— Ты здесь? — Самуил обернулся от раздумий и увидел на балконе Леонарда. — Как прошла тусовка?.. — поинтересовался начальник стражи.
— Нормально, спасибо что спросил, — без удовольствия ответил Князь. Его голос звучал ровно и бесстрастно. Темные глаза взглянули на Леонарда. — Нашел, что я вчера просил?..
— Конечно, Князь, — кивнул главный стражник. — Они ждут у тебя в покоях.
— Вот и ладненько.
Князь размеренно, но как-то напряженно зашагал по лестнице.
Алан маршем вошел в зал, где собрались его воины, сдержано и бодро приветствовал всех. Застывший водный взгляд окинул ряды второй адской армии.
— Все в сборе, генерал, — последовала реплика стоящего впереди элитного воина. Видимо, зама военачальника.
— Тогда приступим к делу, — ровным взором одобрил Алан. — Мы выступаем через полтора часа, и я хочу, чтобы все были готовы уже сейчас. Вы знаете, что мне от вас нужно, мои требования всегда одинаковы. Покажите себя по максимуму и выше максимума, докажите оружием, что вы лучшие в аду.
Алан стоял перед своими элитниками лидером, выпрямив спину, блистая позолотой амуниции. С доспехов на груди смотрели на воинов гордыни два широко расставленных раскосых женских глаза — эмблема второй адской армии.
— Будет исполнено, генерал! — услышал он. — Мы порвем легионы и Варфовских недоносков оставим целовать наши задницы!..
— Я это ожидаю увидеть через девяносто минут. Но сегодня это еще не все, что я от вас хочу, — Алан вскинул голову.
— Мы готовы идти за тобой, генерал! — вымолвил старший по армии.
