Довольно!.. Века, прожитые в раю, несмотря на все сомнения и переживания, — это счастье и вечность; месяц, проведенный на Земле, — бесцельная секунда. Сколько еще она продлится неприкаянностью хождения, глупостью повседневных дел?
И в конце концов, возможно, он привыкнет к этому, как истукан, который не имеет ни духа, ни чувств, как мученик, мучимый самым ужасным — ничем?..
Нет, Андрей не мог этого допустить. Тыльная сторона руки вытерла полившиеся сильнее слезы. Вторая ладонь донесла до губ порцию никотина. Его глаза, только что с тоской смотревшие в темноту московского неба, остановились на таблетках. Пожалуй, этих будет достаточно. А если откачают?.. Не должны. Его нескоро найдут. И Наташа ни о чем не узнает, ей не будет стыдно. А тем паче Лика. Но ее страдания не могли перекрыть неможение его.
Смертный грех? Самоубийцы лишаются отпевания и рая?.. Но Бог видит все. Как добровольно он пришел в этот мир, так добровольно и уходит. Он не человек. А это просто способ… Раз другого нет. Раз нельзя разбежаться и просто вылететь из этого тела обратно в небо. Он верил… он был почти что уверен предчувствием, что ли, что его помилуют и не будут судить как человека, но как ангела, не возжелавшего ничего, кроме света.
«Сейчас», — что слишком много рассуждений, решил Андрей. Он собрал горсть таблеток вместе с давно нестираемой пылью и крупинками земли, которую оставили редкие на подоконнике цветочки в горшках. Как это было больно сейчас — эти комнатные растения.
Он приготовился отправить все обезболивающее в рот сразу, после чего быстро запить, когда ему показалось тонко, как чувствовалось в бытность ангелом: кто-то хочет говорить. Что-то секундно трепетнуло внутри. Андрей поднял глаза. Блажь: он знал, что сейчас ночь на дворе, он в квартире один, дверь заперта на задвижку и ни одна живая душа не знает про его решение. А он будто услышал свое имя. Наверное, он просто полоумный и никакой не человеко-ангел… Что ж, тогда особенно надо было покончить со всем этим быстрее.
— Андрей… — проникло в мозг уже отчетливее. — Не надо…
Подбородок сам повернулся от окна. Пальцы Андрея выпустили таблетки, которые дождем разлетелись по паркету. Половина закатилась под стол и под диван. Перед ним стоял молодой человек в зеленой рубашке.
— Не надо, — повторил он мягко и глубоко. — Или ты забыл, что это смерть… Так больно видеть ангелу-хранителю?…
— Костя?.. — отразилось звуками на губах Андрея.
Миг перевернул все. Два парня, один человек, другой ангел, бросились навстречу друг ко другу. Едва Андрей не навернулся на полу. Костя объял его своими руками, принимая бремя исстрадавшегося друга на себя. Лучшего друга детства.
Минуту Андрей не мог выговорить ничего. Он только плакал. Все, что было передумано внутри, вдруг утратило свой смысл. Как внезапной искрой молнии, неожиданным проблеском Божьего промысла смело скисшие чувства одиночества и отверженности. И человек еще не знал, что с этим делать.
— Я с тобой, брат… Не делай непоправимого… — проговорил Костя.
— Я чувствовал… что все меня покинули… что нету никого… — прорыдал Андрей.
— Тихо… Все иногда так думают.
Костя нашел взглядом разложенный диван, на котором валялось скомканное одеяло, и усадил Андрея на край не первой свежести простыни. Он действовал спокойно, но в его уверенности проступало нечто от осознанно нарушающего закон.
Костя сел рядом и взял ладони Андрея в свои руки.
— Как ты здесь оказался? Как ты узнал? — спросил Андрей, еще не до конца понимая что к чему.
— Я твой ангел, — повторил Костя то, что уже было сказано. — Ты помнишь, мы встретились на облаках?.. Я шел к ребенку, рождающемуся на Земле. Им был ты.
— Но как?.. — слезы на голубых глазах еще не обсохли. — Ведь я тогда еще даже…
— Время, Андрей. Архангел Михаил управляется с временными потоками непостижимо. Но даже не он, а только один Бог властен над ними. Мы попали на пересечение двух времен, это тебя и поразило до ступора. Я не знал тогда, — ответил Костя. — Но сейчас не о времени речь. Речь о тебе.
— Я больше не могу жить в этом мире!.. Он ужасен и жесток, — как приговор произнес Андрей.
— А в мире вечной смерти и беспредельной жестокости Самуила ты жить сможешь, если убьешь себя? — без укора молвил Костя. Его голос не колебался под давлением выбранной темы.
— Я не заслужил ада!.. — в отчаянии воскликнул Андрей. — Я лишь хотел вернуться!..
— Тише… Я тебя понимаю, поверь мне. И я всем сердцем с тобой…
— Я не могу прикоснуться к тебе, не могу говорить с тобой, — перебил Андрей. — Ангелы бросили меня.
— Я понимаю твои чувства, Андрюша… — сказал Костя. — Но ведь мы с тобой каждую секунду. И я, и Михаил. И Лида прилетала к тебе и сидела рядом два часа, пока ты не видел ее. Я познакомился с ней. И увидел, что ей очень грустно.
— Лида… — назвал ее имя Андрей, и Костя ощутил в изменившемся голосе особые чувства нежной дружбы. — Я столько вспоминал о ней…
— Ты позабыл сказать ей о своем воплощении. А она в первый же день летела, чтобы незримо коснуться твоей щеки…
— Я виноват перед ней… — понурив голову, молвил Андрей. Но мысли его были о другом.
