— А она, девушка из очень закрытой резервации — нет. Уехала от тёти в столицу и связалась именно с Чёрными. Потом ужаснулась, что становится чудовищем. Поняла, что никогда такая не вернётся к любимому. Но сразу после обращения сообразила, что беременна. И вот тут начинается самое удивительное. Даже шокирующее!
— Что?
— Что новообращённый вампир смог найти в себе столько силы духа! Наверное… это тоже совиное наследие. Беременность придала ей решимости бежать из вампирского гнезда. Она вернулась в Платт, во всём призналась Хейзел и держалась до родов на крови тёти. Только на сцеженной крови. Ты появилась на свет, но она боялась оставаться рядом — монстр рвался наружу. Она велела тётке отвезти тебя в Гленрок, объявив ребёнком Хилза. И сообщить, что мать бросила дитя и сбежала с кем-то. По срокам никак не выходило, что новорождённая может быть результатом легкомысленного поведения Мисти в Платте, поэтому Диана и Вернон приняли тебя, скрипя зубами.
Я окончательно разревелась в объятиях Ирри. Было жалко всех… и даже себя, как ни крути. Делла тоже подтянулась к нам и всхлипнула, но продолжила:
— Но в ней оказалось столько воли, что она и после этого держалась и держится до сих пор. Почти жила на кладбищах. В каждом поселении речной долины считали, что именно на их погосте покоится её семья, которую бродяжка оплакивает. А она просто не хотела питаться ни страхом, ни кровью. Обходилась все эти годы болью и горем людей, потерявших близких. И умудрялась всем сочувствовать. Так и стала Плаксой Алвой. Удивительная стойкость, которая и позволяет нам надеяться, что с ней всё будет хорошо. Уж точно не хуже, чем с Анталом.
— Но почему она не пришла с Ником сразу? — прохлюпала я.
— Она не знала, что Финес пропал.
Глава 27
— Мисти попросила отсрочку, когда узнала, что Финес пропал и вроде бы искал её перед этим. Но обещала явиться не позднее, чем через неделю.
Вся компания переместилась от платана на кухню, потому что Ирри среди слёз и вздохов вдруг объявила, что обе её девочки явно до сих пор не завтракали и это не дело. Теперь мы с Деллой пили кофе, а тётя колдовала над едой. В буквальном смысле колдовала, то замирая перед миской с прикрытыми глазами, то отправляя в кастрюльку руну. Запахи в воздухе витали упоительные.
— Она знает, где может быть отец?
— Вроде нет. Но до конца Ник не понял. Мисти… не очень разговорчива, насколько я могу судить.
— Это точно. Мне-то напрямую даже не сказала, что она моя мама. Как вообще Нику удалось из неё всё это вытянуть, а главное — уговорить прийти?!
— Это уж ты, птенчик, сама узнай у него. Когда прятаться надоест.
Кузина скрестила руки на груди и засопела.
— Делла, не вредничай!
— А я и не вредничаю. Никки никому не ответил на этот вопрос, хотя всем тоже было интересно. Но он сказал, что объяснить это сможет только тебе.
Я задумалась…
— Видимо… мама попросила никому не говорить?
— Да-а-а? — иронично пропела Ирри — Вот всё не попросила, даже то, что уже хотела завершить жизненный путь, а это попросила? У меня другие мысли по этому поводу, птенчик.
— Какие?
— Думаю, Ник объяснил Мисти, что ему ты тоже очень дорога. Не представляю, что ещё могло её пронять и заставить сразу доверять… И вот это похоже на то, о чём он не хочет говорить ни с кем, кроме тебя.
В висках застучало и я чуть не упала с высоченного табурета. Чашка в руках предательски задрожала и я попыталась поставить её на стол, но расплескала кофе и уставилась на лужицу.
Делла забрала чашку и очень серьёзно просила:
— Не хочешь всё же вернуться в замок, птенчик?
Я отрицательно помотала головой.
— Это всего лишь странная мысль Ирри, — я вопросительно подняла на тётю глаза — если, конечно… это только идея и ты не смотрела.
— Птенчик, ты хочешь, чтобы я, изображая из себя глупую сводницу, рассказала Никки, как ты сейчас плакала под деревом?
— С ума сошла?! Конечно нет!
— Тогда как можешь спрашивать о таком? Ты должна разобраться с этим сама.
— Поздно. Я уже сбежала. Завтра покажите мне дом отца, если не трудно.
— Не трудно, — вздохнула Делла — он по соседству, за нашим садом и особняками Дона Сутти и Вайтвудов.
На следующий день я оторопело разглядывала семейный дом, к которому мы подошли пешком, поскольку он действительно располагался совсем рядом. Дорога к нему от жилища тёти была очень ухоженной и гладко мощёной, но кроме живописных ярких клумб и цветущих кустарников я ничего толком по пути не увидела — действительно город в лесу.
— Это не дом, Делла! Это… тоже замок! Только деревянный.
— Солары всегда были большой и дружной семьёй.
Я ещё раз обвела взглядом огромное строение со множеством башенок и флигелей, утопающее в воздушной белой резьбе.
— Очень красиво, но не представляю, каково жить здесь совсем одной!
— Твой отец жил. Но тебе и не нужно — оставайся пока у мамули, она будет счастлива.
Делла потянула меня внутрь. Всё тоже белое — свет, чистота и покой в окружении зелени, буквально врывающейся в дом через огромные и многочисленные окна.
