Вторая часть была очень похожа на первую, и когда Феликс закончил, дамы одарили его аплодисментами.
– Прекрасная песня! – вздохнула Джулия. – Такая глубокая…
– И какой же в ней смысл? – спросил Фицджеральд с недоумением.
– В ней его нет, – спокойно ответил Феликс. – Не может же быть мораль в каждой песне, как в баснях Эзопа?
Брайан пожал плечами, и они с Мадж отвернулись.
– Должен сказать, я согласен с Фицджеральдом, – сказал доктор. – Мне нравится, когда в песнях есть смысл. Слова той, которую вы спели, так же загадочны, как стихи Браунинга, но здесь нет ни капли его гениальности.
– Вы просто обыватель, – прошептал Феликс себе под нос и освободил место у пианино для Джулии, собиравшейся спеть балладу «Вниз по склону», которая за последние два месяца произвела фурор в Мельбурне.
В это время Мадж и Брайан вышли на улицу под лунный свет. Была прекрасная ночь с безоблачным синим небом, мерцающим тысячами звезд. Большая желтая луна светила на западе. Мисс Фретлби села на мраморный парапет бассейна, вода в котором была похожа на зеркало, и опустила руку в прохладную воду. Фицджеральд прислонился к ветке огромного дерева магнолии, чьи блестящие зеленые листья и нежные кремовые цветки выглядели сказочно под лунным светом. Перед ним находился дом, откуда через широкие окна струился свет множества ламп с красноватыми абажурами. В окнах были видны гости, очарованные музыкой и вальсирующие под аккомпанемент Роллестона. Их темные фигуры кружились, а пленительная мелодия вальса переплеталась с их веселым смехом.
– Напоминает дом с привидениями, – заметил Брайан, вспомнив стихи Эдгара По, – хотя здесь такого не бывает.
– Не знаю, – мрачно ответила Мадж, зачерпнув немного воды в ладонь и наблюдая, как она струится, переливаясь, как горсть алмазов, в лунном свете. – Я знала один дом в Сент-Килда, который был просто ужасен, он был переполнен….
– Чем же? – скептически прервал ее жених.
– Шумом! – ответила девушка могильным голосом.
Брайан разразился смехом и напугал летучую мышь, которая вылетела на лунный свет, сделала круг и скрылась за вязом.
– Крысы и мыши здесь встречаются чаще, чем призраки, – сказал он весело. – Боюсь, что жители твоего ужасного дома не так уж ужасны.
– Значит, ты не веришь в привидения?
– В нашей семье есть банши[41], – сказал Фицджеральд с улыбкой, – которая должна приободрять нас на смертном одре своими завываниями, но сам я никогда ее не видел. Хотя, думаю, это миссис Харрис.
– Это слишком аристократично – иметь привидение в семье, полагаю, – заметила Мадж, – поэтому у нас, колонистов, такого нет.
– Да, но все еще впереди, – ответил молодой человек с беззаботной улыбкой. – Не сомневаюсь, что, кроме аристократичных привидений, есть еще и народные призраки, но не будем об этом, – нетерпеливо закончил он, – я говорю какую-то чепуху. Нет никаких привидений, кроме прошлого самого человека – призрак былой юности, призрак былых глупостей, призрак того, что могло бы произойти, – вот чего следует опасаться, вместо тех духов, что обитают в церковном дворе.
Мисс Фретлби молча смотрела на своего возлюбленного, понимая, что он хочет сказать этими словами – секрет, который умирающая женщина рассказала ему, висел над ним мрачной тенью. Она тихо встала и взяла его за руку. Легкое прикосновение привело его в чувство. Донесся зловещий шелест листьев, когда они молча зашли в дом.
Несмотря на настойчивое приглашение мистера Фретлби, Фицджеральд отказался остаться на ферме Ябба Яллук в ту ночь и, попрощавшись с Мадж, сел на лошадь и медленно поскакал под светом луны. Он чувствовал себя очень счастливым и позволил поводьям свободно лежать у лошади на шее, пока сам он предавался своим мыслям. Злая Забота точно не сидела за его спиной[42], и Брайан, к его собственному удивлению, начал напевать веселую песенку, наслаждаясь поездкой под серебристой луной. И удивительно ли было его желание петь, если будущее казалось столь ярким и безоблачным? Конечно! Они с Мадж будут блуждать в океане, и она поймет, насколько это более приятно – жить среди синих бескрайних волн, нежели среди суеты на суше.
Мур совершенно прав, говоря так. А мисс Фретлби поймет это, когда почувствует свежий ветер и они будут вместе плыть по Тихому океану. А потом они поедут домой, в дом предков Фицджеральда, где он проведет ее под аркой с надписью «Миллион поздравлений» по-ирландски, и все будут благословлять молодую невесту. Зачем ему беспокоиться о чужом преступлении? Нет! Он принял решение и не собирался отступать от него. Он не будет думать о той тайне, которую ему насильно доверили, и будет блуждать по свету вместе с Мадж… и ее отцом. От этой последней мысли – «с ее отцом» – он почувствовал, как по его спине побежали мурашки.
