В тот вечер он был особенно красноречив и весел за столом. Обычно такой сдержанный и отстраненный, теперь он смеялся и разговаривал так задорно, что даже прислуга заметила перемену. А причина была в том, что Фретлби почувствовал облегчение, написав все на бумаге, и ему казалось, будто теперь призрак у него за спиной был сражен. Его дочь была рада такой перемене в его настроении, но старая нянька – шотландка, которая проработала в этом доме с рождения Мадж, – помотала головой.
– Он обречен, – сделала она вывод. – Он больше не жилец на этом свете.
Конечно, все над ней посмеялись – так всегда происходит с ясновидящими, – но тем не менее она не отступала от своего мнения. В тот вечер мистер Фретлби пошел спать рано, поскольку волнения последних дней и радость вечера, которую он испытал, вытянули из него последние силы. Не успел он положить голову на подушку, как тут же забылся глубоким сном, оставив позади все беспокойства и проблемы.
Это было около девяти часов, поэтому Мадж осталась одна в гостиной и уселась читать новый сенсационный роман под названием «Милые фиалковые глаза». Но он не оправдал своей репутации и вскоре был с отвращением отброшен на стол. Встав, мисс Фретлби начала ходить по комнате и надеяться, что какая-нибудь добрая фея намекнет Брайану, что его здесь ждут. Если мужчина – это животное с потребностью к общению, то насколько же сильно общение требуется женщине? И это не загадка, а правда жизни. Кто-то мудрый заметил, что, если бы Робинзон Крузо был женщиной, он сошел бы с ума, не имея возможности с кем-то поговорить. Звучит иронично, но это истина, ведь женщины, как правило, говорят больше мужчин. Они более общительны, и к тому же женщин-мизантропов не бывает, по крайней мере, в цивилизованном обществе. Мадж Фретлби, которая не принадлежала ни к мизантропам, ни к скучным людям, почувствовала острую необходимость в общении и, позвонив в колокольчик, попросила позвать Сал. Девушки стали хорошими подругами, и Мадж, хотя и была младше горничной на два года, взяла на себя роль покровительницы. Под ее руководством Сал Роулинз делала хорошие успехи. Странная ирония судьбы свела этих двух дочерей одного отца, каждая из которых имела свою, такую отличную от другой, историю. Одна росла в роскоши и достатке, никогда не зная нужды, вторая же была кое-как воспитана в трущобах, а потом измучена и обесчещена жизнью. Водоворот времени расставляет все по местам, и разве мог Марк Фретлби подумать, что увидит дитя Розанны Мур, женщины, которой он желал смерти, под одной крышей с другой своей дочерью?
Получив записку мисс Фретлби, Сал пришла в гостиную, и они начали оживленно беседовать. В комнате было уже почти темно: горела только одна лампа. Хозяин дома был категорически против использования газа, и поэтому в гостиной пользовались только керосиновыми лампами. В конце комнаты, где сидели Мадж и Сал, был маленький столик – на нем и стояла лампа с темным абажуром, который, затеняя ее, отбрасывал мягкий приглушенный круг света на столик, оставляя остальную часть комнаты в темноте. Рядом со столиком девушки весело болтали о чем-то, а слева от них была видна приоткрытая дверь, и теплый свет просачивался к ним из холла.
Они просидели вместе уже какое-то время, когда острый слух мисс Роулинз уловил шаги на мягком ковре, и, быстро обернувшись, она увидела высокую фигуру, приближающуюся к их комнате. Мадж тоже увидела ее и встала, узнав отца. На нем был халат, а в руках какие-то бумаги.
– Папа, что… – удивленно заговорила мисс Фретлби, но Сал перебила ее:
– Тс! Он спит.
Марк действительно спал. По требованию беспокойного сознания его уставшее тело встало с кровати и спустилось вниз. Две девушки, отступив назад, наблюдали, еле дыша, как он медленно шел по комнате. Через несколько мгновений мужчина был уже около лампы: двигаясь бесшумно, он положил бумаги на стол. Они были в большом голубом конверте с красной надписью. Сал сразу же узнала этот конверт, так как видела его у умирающей женщины, и, почувствовав, что что-то не так, попыталась увести Мадж, которая как зачарованная наблюдала за действиями своего отца, не сводя с него глаз. Марк открыл конверт и достал оттуда старый желтый документ, который он положил на стол. Мисс Фретлби нагнулась посмотреть на него, но горничная с внезапным ужасом схватила ее за руку.
– Ради всего святого, не надо! – закричала она.
Но было слишком поздно. Мадж разглядела несколько слов на документе: «Брак… Розанна Мур… Марк Фретлби» – и вся ужасная правда предстала перед ней. Это были те бумаги, которые Розанна передала Уайту. А Уайта убил тот человек, кому были нужны эти бумаги…
– Боже! – воскликнула Мадж. – Мой отец!
