Сайрон возложил жертвенную монету на алтарь у ног Зоара и приблизился к огненному цветку. Алое пламя танцевало свой прекрасный танец. Его сила звучала чисто, ярко, страстно – так, как не́когда пела витали самого странника… Маг стиснул зубы, резким выдохом прогоняя из груди тоску. Он прикрыл глаза – всего на миг.
Разомкнув веки, Сайрон обнаружил, что в храме стало гораздо светлее. Высокие потолки, опирающиеся на мощные столбы колонн, терялись в сумраке, но сквозь трещины полуразрушенных стен пробивались солнечные лучи. В их потоках золотом переливалась поднятая пыль – песок и остатки некогда блистательной облицовки зала.
Мужчина огляделся. Яркие краски рельефных текстов и картин поблекли. Изображения богов и их имена были сбиты со стен, статуи – обезглавлены. Некогда улыбающиеся лики теперь зияли рваными ранами пустот. Воры содрали с них позолоту и цветные эмали. Они вытащили драгоценные камни из их глаз. Они уничтожили священные имена, разорвав связь между земным и небесным.
Те, кто миллионы лет назад вышли из слепоты за спиной Создателя, теперь вновь лишились зрения. Люди отвергли своих хранителей и отвернулись от богов. И это ознаменовало конец всего. Ибо лишь боги могли защитить младших детей Создателя от страшной угрозы…
Тяжелый воздух дрожал от жара и затхлого аромата сгнивших благовоний. Снаружи доносились голоса. Обернувшись, странник увидел вора. Придерживая одной рукой за спиной мешок с награбленным добром, он справлял нужду на лицо опрокинутой набок статуи богини.
От гнева у Сайрона перехватило дыхание. В один прыжок он оказался рядом с вором и ударил кулаком с такой силой, что голова негодяя повисла, неестественно откинувшись назад, а его лицо превратилось в безобразное месиво. От второго удара тело мужчины вылетело вон и покатилось вниз по ступеням. Размахивая конечностями, словно тряпичная кукла, вор свалился на храмовую площадь и застыл у ног товарищей.
Их было много… человек семьдесят – воины или простолюдины – странник не разобрал. Их было много, и все были вооружены… луками и мечами – маг не различил. Все его внимание было обращено к пустыне. Песок наступал высокой серой волной, поглощая зелень лесов, садов и полей, сметая города и селения.
Но глупые люди не видели этого. Они продолжали смеяться и богохульничать. Они потрясали кулаками, ругались и угрожали ему.
Люди возомнили себя всесильными и взбунтовались против Создателя. И тогда Единый Свет Истины покинул их земли. Прежде мирные, боги проявили свой гневный облик, а хранители стали их оружием. И были они совершенным оружием…
– И разгорелась битва между сыновьями неба – Маргом и Зоаром. Бог-кузнец стал первым воином, и так на земле появились
Говорят, что многие племена тогда пострадали от гнева богов. Чернорукий Марг был умен и коварен, как подземный змей. Светоносный Зоар был яростен, словно пламя, раздуваемое ветром, и непреклонен, точно железная скала. Не видел он помехи в том, что погибшие солдаты возвращаются на поле битвы в странном обличье и поднимают оружие против бывших соратников. Крошил он кости их молотом и сносил головы. Но вновь поднимались воины, ведомые силой Марга. И тогда Зоар решил опрокинуть весь свой огонь на землю…
– Погоди, но что же Элема?! – перебив рассказчика, воскликнула Дженна.
Девушка поднялась из-за стола, объятая тревожным предчувствием. Все внутри нее пламенело, будто описанная кузнецом битва происходила на самом деле, в это мгновение, и чародейка ощущала ее жар! Она прижала ладонь к груди, где в потайном кармане платья хранила перо черного коршуна.
– Элема – богиня плодородия, – развел руками Кай Двейг. – Разве ж могла она смотреть на столь неприятное зрелище? Обратилась она к богу неба Фосиллу, чтобы забрал он ее от земли к себе. Да с той поры и светит нам с небес: днем как солнышко золотое, а ночью – серебряной луной…
– Безответственно с ее стороны, – фыркнула Дженна и выбежала из кузницы.
Не понимая того, что они осудили сами себя, несчастные ринулись в бой. Странник услышал свист и ощутил укусы стрел на плечах. Но человеческое оружие не могло причинить ему вреда. Маг не стал обнажать и свое…
Взор его помутился, и неистовое презрение к людям стерло с его лица человеческие черты. Мужчина ощерил клыки. Его руки обернулись когтистыми лапами.
Близость пламени Зоара наделила людей безнадежной отвагой. Они нападали скопом со всех сторон. Странник отбивался. Он хватал и рвал на части их слабые тела, ломал тонкие кости. Голыми руками он сносил их глупые головы и отрывал руки, сжимающие бесполезное оружие.
Но убитые и растерзанные вновь поднимались на ноги…
