– Дети пропали, – вполне осмысленно объяснил крестьянин. Но вдруг он рассмеялся, тяжело закашлялся и хриплым голосом принялся кричать: – Они плакали! Я слышал! – Он снова закашлялся, упал на спину, трясясь всем телом и мотая головой. – Дети плакали… колоды… подменыши… пчелы… бабочки… – прошептал бортник на последнем издыхании, закрыл глаза и успокоился.
Некоторое время девушка стояла на месте, не сводя взгляда с узкого проема храмового портала. Затем она быстро поднялась по ступеням и, толкнув ногой створки, вошла внутрь. Один краткий взгляд – и чародейка выскочила обратно на улицу. Не приближаясь к Марте, она подала знак, чтобы та шла следом.
До конца деревни девушка бежала. Лишь оказавшись за воротами, она остановилась, чтобы отдышаться. Ее била дрожь, по щекам катились слезы.
– Подменыши? – с ужасом прошептала Дженна.
На ночь Дженна остановилась на водяной мельнице, построенной у обмелевшей речушки недалеко от селения. Висевший на дверях замок бывшая наемница взломала без труда. Внутри она обнаружила пустые стойбища для животных. На втором этаже сушилась скошенная трава. Похоже, что водоток измельчал, и мельницу приспособили под хозяйственные нужды.
Девушка предчувствовала, что ближайшие сутки для них с Мартой станут решающими. Она давно заметила, как у них обеих менялся отзвук и запах жизненной силы. С каждым днем витали мутнела, будто река во время засухи. И теперь, когда чародейка закрывала глаза, то видела не изящную паутину энергий, но вязкую слизь.
Откуда бы ни шла зараза – от насекомых, из воды, еды или воздуха, – она настигла своих жертв. Сопротивление было бесполезным. И девушка смирилась. Она сделала выбор – пошла прямой дорогой. Она была там, где
Лишь одно никак не давало Дженне покоя – Сайрон. Увидит ли она вновь учителя? А ведь в самые тяжелые моменты, когда она оказывалась на волосок от гибели, неизменно возникал отзвук его магии. Наверняка и теперь, если появится серьезная опасность, Сайрон придет на помощь… Ведь он ее хранитель!
Решив так, Дженна принялась за дело. Она устроила обессилевшую лошадь. Хотя та не проявляла аппетита, чародейка отсыпала ей горсть овса и налила чистой воды, взятой из родника за пределами зараженного селения. Затем девушка осмотрела себя. Появившиеся волдыри она смазала бальзамом с камфарой и ментолом. Конечно, болезнь это вылечить не могло, но резь и зуд немного приглушило.
Расположившись на тюках соломы, чародейка погрузилась в размышления. Что же такое черный вогник? В своей библиотеке Василиса любила читать энциклопедии. Помнила она и главы, где описывались эпидемии. Но в ее мире не было волшебства. Кто знает, как оно могло повлиять на ту же оспу или, не дай Единушка, чуму?
Дженна ощупала шею и подмышки. Лимфоузлы увеличились и побаливали. Тело ломило, температура явно возросла.
Из медицинских справочников Василиса помнила, что любая инфекция – бактерии, вирусы, грибы, паразиты – это не что иное, как форма жизни – микроорганизмы. А значит, для излечения от них нельзя было использовать живую воду: она лишь укрепит жизненные силы самой инфекции. Мертвая же вода могла убить ослабленное тело больного. Не знала девушка и то, как подействует на заразу магия огня…
Такая умная и начитанная, Дженна снова ничего не знала! Таинственный косарь наказал ей следовать на восход… Но зачем? Жнец заявил, что она та, кем себя считает… Но что это значит?
Все, что оставалось Дженне, это поверить в свою силу. Она должна была научиться
– Не бойся, подруга, – девушка устало улыбнулась Марте. – Помнишь бандитов, кадаверов, волка? Эта болезнь не знает, с кем связалась. Мы с тобой еще повоюем…
Чародейка сжала в пальцах зернышко овса, прикрыла глаза и запела.
Она пела тихо, но с чувством – тем самым сладостным чувством уверенности, с которым пела Джиа-Леи. Тогда наемница не знала ничего, кроме лисьего долга, и, ощущая потребность, просто повиновалась инстинкту. В те времена она дарила голос лесам, полям и озерам, не задумываясь. И только теперь начала понимать почему…
Дженна всегда слышала не только сбивчивую мелодию болезни, но и то, как можно было ее исправить: как задать верную ноту и настроить струну. Так она сделала на озере Ойро и позже, в лесу, после встречи с белым туманом.
Теперь же чародейке пришлось петь для себя и Марты. Добрая верная кобыла, разделившая с Дженной все ее радости и тяготы, приключения и испытания, нуждалась в помощи. И девушка пела ей, преодолевая недомогание.
Она сжимала в ладони крохотное зернышко овса и видела, как, пробившись сквозь влажное покрывало почвы, упрямо тянется к солнцу тонкий колосок.
