– Я чародейка, – гордо сообщила Дженна. Она уселась, прислонившись спиной к дереву, и расстегнула ворот курточки, демонстрируя следы болезни. – Мое тело закалено магией. А как насчет вас? Уже несколько дней мне не встречались живые… – Она поджала губы, подумав о бортнике с колодой. – Разве что почти живые…
– Почти живые? – Албина вновь вскинула брови, но на этот раз в ее карих с зеленцой глазах отразился страх.
– Вчера я наткнулась на умирающего, – пояснила Дженна.
«Пчелы… бабочки», – вспомнила она слова бортника.
Что за насекомые напали на нее ночью? Они были довольно крупными и не жужжали – только выли да плакали, точно брошенные дети! Чародейка огляделась и среди опавшей листвы обнаружила множество изломанных трупиков размером чуть больше ладони. Она подняла один из них и ахнула – «бабочка»… На тельце мотылька желтым по бурому был изображен жутковатый узор, напоминающий человеческий череп!
– Даже если ты и выздоравливаешь, все же не стоит к ним прикасаться, – странным голосом посоветовала Албина. – Это моровые бражники… Мы думаем, – она посмотрела на старика, – что они и переносят хворь… Так что, если ты способна ходить, лучше нам всем поскорее уйти отсюда.
Кряхтя и охая, словно старушка, Дженна поднялась на ноги. Мышцы ее и суставы застыли, как деревянные, но с горем пополам девушке удалось расходиться. Силы постепенно возвращались к ней.
– А куда подевались пчелы? – спросила чародейка, по дороге оглядывая притихшие ульи.
– Улетели, спасаясь от болезни, – ответила Албина. – Моровые бражники нападают на них по ночам, они выпивают мед и заражают ульи.
– Болезнь коснулась даже пчел? – удивилась Дженна. – Но в лесу я не видела ни одного дикого зверя, изуродованного заразой.
– Эпидемия коснулась людей и всех, кто разделяет с ними труд: скотину, пчел, даже домовую нечисть, – пояснила врачевательница. Дженне показалось, что при этих словах лицо Таха Мортилора сделалось недовольным. – Как ты себя чувствуешь? – спешно переменила тему разговора девушка.
– Страшно голодной, – заявила чародейка, вновь принюхиваясь к аромату хлеба и молока, исходившему от Албины.
В это утро, к величайшему восторгу Дженны, ее накормили сдобными пирогами! От такого счастья девушка ощутила себя окончательно выздоровевшей.
Путники расположились на берегу реки, которую Тах Мортилор пренебрежительно назвал «вонючая Червянка». Темные воды неспешно текли на северо-восток, и блики утреннего солнца переливались на поверхности, точно в серебряном зеркале.
– Многих ли людей удается спасти? – поинтересовалась Дженна, за обе щеки уминая сладкую выпечку. – И почему хворь не затронула вас самих?
– Тебе известно о inoculatio?[16] – задала вопрос Албина. – Это прививка от болезни. – Девушка бросила в котелок с водой ароматные травы. Пахнуло земляникой и мелиссой. – Мы вживляем стойкую к болезни витали другим людям. Но в нынешний год хворь переродилась, и прежние меры не работают…
– Вы делаете
Она и не думала, что в этом мире их уже изо- брели!
– Ты знаешь, что это означает? – с небрежной ухмылкой удивился Тах Мортилор.
– Я читала, что в жарких странах Южного континента используют кровь излечившихся как лекарство против болезней, – нехотя соврала Дженна.
Разумеется, знала она об этом по собственной шкуре: в ее родном мире всем людям делали десятки прививок с самого детства.
– Что ж, это правда, – улыбнулся старик бесцветными губами. – Мы называем лекарство «алико́рна», в честь рога единорога. Рецепт сыворотки принадлежит хранителям Севера и найден в древних рукописях Айваллина. – Он разлил закипевший отвар по кружкам. – Поначалу для ее изготовления мы использовали кровь домашнего скота, который успешно переносил заразу. До поры до времени…
– В Джаэрубе это называют вакцинацией в честь коров, – с умным видом вновь соврала Дженна. – Vacca – на древнеальтирском «корова». – Она сделала глоток травяного напитка и насторожилась. – А как к вам попали рукописи из Ка́ахьеля? – Мортилор посмотрел на нее так, что чародейке стало не по себе, и, не дожидаясь ответа, она продолжила: – Значит, болезнь мутировала?
– Вогник, или огневик, – обыкновенное явление в этих местах, – ответила Албина. – У него множество видов. Но в прошлые годы хворь забирала лишь самых слабых, а теперь гибнут даже некоторые привитые…
– Я не прививалась и выжила, – напомнила Дженна. – Вы сможете взять мою кровь для аликорна?
Взгляд Таха Мортилора оттаял. Его внучка расцвела в улыбке.
– Ты согласишься отдать нам часть крови? – удивилась она. – Но это не по-чародейски.
– Атипичная чародейка против атипичного вогника, – усмехнулась Дженна. – Кажется, это все, чем я могу помочь… Но, – она задумалась, – что насчет мотыльков? Если они распространяют заразу, то нужно уничтожить и их!
– Это невозможно, – покачал головой старик, задумчиво почесав подбородок. – Мотыльки – только слуги… В природе есть такое, что неподвластно человеческому пониманию. Не нашего ума и не по нашим силам это испытание.
