У изгнанной наемницы остался лишь один ответ – мелодия. Музыка Единого Источника, как называл ее Сайрон, помогла ей одолеть хворь. Пение излечило не только девушку, но и ее верного скакуна. Значило ли это, что сам Единый был на их стороне?
Дженна не знала, относится ли она к большинству или к вымирающему виду. Ее душа принадлежала человеку. Что же касалось всего остального, то здесь незнание чародейка могла компенсировать только верой…
Дорога привела ее в эту деревню, к вратам храма и умирающему бортнику, так прочь сомнения! Она найдет источник гнили, уничтожит врага и остановит эпидемию! Пусть она больше не была сумеречной лисой, но она все еще охотник-сьидам. А болезнь – ее враг.
Два дня чародейка блуждала по округе, не находя никаких следов, кроме звериных. Но вот однажды в потоках запахов она услышала дух живого человека. Выйдя из тени, девушка прокралась за нитью и через некоторое время догнала бредущего впереди нее оборванца.
Несмотря на прохладную погоду, на нем не было не то что теплых вещей, но даже и сапог, будто что-то иное согревало его. Седые волосы на голове бродяги сбились в колтуны; грязная рубаха и короткие штаны кое-где истерлись до дыр. В худощавых пальцах он держал клок соломы. Приглядевшись, Дженна признала детскую куклу в виде четвероного животного.
Сохраняя дистанцию, девушка последовала за бродягой. Труднопроходимые заросли кустарников постепенно сошли на нет. Тропинка вывела их к старой вырубке и разросшемуся на ней болотистому лугу.
Между прибитой ливнями желтой травы торчали лишь пни да старые сломыши. Берега Червянки окаймлял рогоз. Порывы холодного ветра трепали его бурые черешки, и в воздухе кружились клочья пуха. А от темнеющего вдали единственного уцелевшего дерева доносилось воронье карканье.
Бродяга и его преследовательница продолжали путь, и вскоре перед ними вырос гигантский дуб. Но дуб ли? У Дженны мороз пробежал по спине.
По-осеннему линялая крона складывалась в причудливую форму. Верхние ветви вздымались, подобно рогам. Извилистые боковые отростки походили на многочисленные руки. Они склонялись до самой земли, и в переплетении пальцев-сучьев девушка различила тех, кого она искала…
Чародейка заставила себя дышать плавно и размеренно. Вдох и выдох. Только бы не дать волю эмоциям. Эмоции усилят ее запах, а запах могут почуять. Одной неудачной встречи с хозяином леса ей вполне хватило.
Судорожный вдох. Выдох: долгий, шипящий. Шипеть можно, тихий звук с лисьей тропы не услышат. Но сейчас Дженне было жаль, что она не может завопить в голос!
Лешак как будто дремал. Над ним черной тучей шумели и вились птицы, не смея опуститься на ветви чудища. Воздух звенел от пронзительной какофонии.
Карканье воронья мешалось с плачем и стонами. Широкий кряжистый ствол устилали бесчисленные бурые пятнышки. Крылья мотыльков трепетали, и создавалось ощущение, что древесная кора пульсирует.
Как вкопанная, чародейка застыла на сумеречной тропе. Мир сквозь облака теней плыл, и поначалу девушке подумалось, что она уснула и видит кошмар. Какой страшный сон! Но как от него очнуться?
Заходящее солнце заливало кровавым пурпуром ужасающую картину. Сучья лешака скрипели и раскачивались. Они баюкали в крючковатых объятиях десятки, если не сотни
Человек, за которым следила Дженна, невозмутимо приблизился к чудищу. Ствол пришел в движение, ветви покачнулись, опустив на землю одного из младенцев. Бродяга в лохмотьях уселся рядом и протянул плетеную куклу, будто предлагая поиграть.
Чародейка затаила дыхание и напрягла живот, подавляя приступ тошноты. Спустя миг она уже бежала прочь.
– Дженна?
Албина остановилась рядом – такая веселая и румяная, пахнущая пирогами.
Дженна сидела у пепелища, задумчиво пожевывая соломинку. Она смотрела на обугленные останки храма и опустелую деревню бортников, но перед ее внутренним взором возникали иные картины. Согласно тайному ритуалу сумеречных лис, рождение и смерть сливались в единое целое, образуя доспех для души и разума охотницы.
Несколькими днями ранее чародейка и Мортилоры с помощью мулов свезли всех, кого только нашли, в храм, а затем подожгли его. Дерево занялось не сразу. Дженна не желала раскрывать свое умение и тратить магию огня на мертвецов, а сырая погода не способствовала аппетиту пламени.
В конце концов стихия поглотила святилище и останки прихожан. Ветер был милостив, и другие строения не пострадали. Милостив ли? Что ждет вымершее селение? Вернется ли в него прежняя жизнь, смех, суета, запахи?
В ушах чародейки стоял голос крестьянина. Вновь и вновь она видела чудовищное дерево – старого лешака. Возможно, бортникам повезло погибнуть от мора. Они так и не узнали, куда пропали их дети.
– Дженна? – повторила лекарка.
– Да? – резко бросила чародейка, будто очнувшись ото сна.
– Хорошо ли ты себя чувствуешь? – вкрадчиво уточнила девушка.
– А вы?.. – Дженна выплюнула соломинку и подняла на лекарку ледяной взгляд.
