Они знали! Тах и Албина знали о детях. Пусть их силы были малы, но они могли проявить хотя бы каплю сочувствия к погибшим. Однако вместо этого они отмалчивались, делая вид, будто не знают. Они врали! А Албине хватало наглости еще и улыбаться.
– Мы здоровы… – ответила целительница, покосившись на стоявшую поодаль оседланную и увешанную сумками Марту. – Но вопрос не в этом, верно?
– Уже неважно. – Чародейка отвернулась. – Я уезжаю.
– И куда направляешься? – осторожно осведомилась Албина.
– На восток вдоль Червянки, – ответила Дженна, поднимаясь на ноги.
– Но человека там ждет лишь смерть, – прошептала девушка.
– Уж кому как не тебе знать это. – Чародейка ухмыльнулась, пристально взглянув на собеседницу. – Ведь вы не просто лекари, да и не гиатайнцы. И дом ваш гораздо восточнее.
Албина сделала шаг назад, в ее глазах мелькнуло удивление.
– Тогда на корабле… – тихо произнесла она. – Это была ты… Ты увидела меня, хотя берег Кенаш укрывала завеса…
– Запах пирогов пробрался ко мне сквозь всю вашу магию, – сообщила Дженна.
– Ты сильная и талантливая чародейка, – вздохнула лекарка. – Вся жизнь у тебя впереди, так зачем хоронить себя сейчас? Там спасать уже некого… Но ты можешь пойти с нами. На севере остались поселения, которым нужна наша помощь.
– Ты так упорно пророчишь мне смерть – от чьих же рук, позволь спросить? – Дженна улыбнулась краешком рта. – …Или ветвей?
– Ты все-таки отыскала его, – нахмурилась целительница. – Так знай же, что мотыльки и лешак – это еще не самое страшное.
– Я видела человека, – добавила чародейка.
– Должно быть, прислужник, – покачала головой Албина. – Подменыш. Иногда она оставляет им жизнь…
– Кто она? – сурово произнесла Дженна. – Отвечай.
– И отвечу; может, хотя бы это заставит тебя передумать! – Девушка сжала кулаки. – В корнях лешака живет древняя сущность – не дух и не нечисть! Местные называют ее богинкой. Раз в несколько десятилетий она собирает дань с окрестных деревень, пробуждает мор и разносит болезнь на крыльях мотыльков! Никакая магия не властна над ней, и погубить ее способно лишь время…
– Вот и проверим, не пришло ли оно, – изогнула бровь чародейка.
– Что ж, воля твоя, – смиренно улыбнулась Албина. – Будешь снова в Ка́ахьеле, заходи на пироги. – Помолчав, она добавила уже холоднее: – Если выживешь.
– Бывай и ты, – кивнула чародейка. – Пусть ваш труд и моя кровь послужат во благо…
– Да пребудет с тобой удача, – попрощалась лекарка.
– Дедушке мой поклон, – ответила Дженна. Проверив подпруги, она забралась на лошадь и, уже сидя в седле, крикнула: – Албина!
– Да, Дженна?
– Запомни, я люблю пироги с капустой!
– Пироги с капустой, – глядя на удаляющуюся всадницу, тихо рассмеялась Албина. – Что ж, я запомню…
Тах Мортилор неслышно приблизился сзади и обнял ее за талию.
– Упрямица… – прошипел он.
– Совсем как я в молодости, – лукаво улыбнулась девушка. – Любознательность, упрямство и трудолюбие – надежная основа для начинающего мага.
– Богинка убьет ее, – мрачно заметил лекарь. – Жаль будет потерять столь красивое тело.
– «Дедушка», но ведь и это еще ничего! – Албина сверкнула белыми зубками. – К тому же мы всегда сможем призвать Дженну… живую или мертвую.
– У нас осталась ее кровь… – ухмыльнулся Тах.
– Вот именно…
– Постой-ка! Какой я тебе дедушка?
Албина хихикнула и поцеловала мужчину в губы.
На рассвете Дженна подъехала к лугу. Здесь заканчивался ее путь на восход. Дорога обрывалась, а Червянка рассеивалась на ручьи, питая покрытые тиной болотные ямы. С севера и востока из туманов выступал чахлый лесок. Невысокие тонкие стволы кривились, будто замершие в танце людские фигуры.
Не приближаясь к лешаку, Дженна обошла луг кру́гом. Когда-то на его месте царила дубрава. Но нынче от нее остались только замшелые пни и серые коряги.
Слабый лес – слабый хозяин. Нет леса – нет и хозяина. Здесь не́чего было охранять. Скорее всего, придаточные корни лешака усохли и питался он лишь за счет главного стержня. Да еще чего-то…
Чародейка замерла, издали рассматривая одинокое дерево. Над лугом плыла тишина. Ни птиц, ни насекомых, ни прислужника, ни его таинственной хозяйки видно не было.
Небо стремительно светлело. Дневные силы разгоняли тени и туманы. С юга надвигались дождевые облака, так что следовало поторопиться.
Девушка сняла с лошади поклажу и упряжь – при плохом раскладе все это Марте больше не понадобится. Затем Дженна переоделась в свое старое облачение сумеречной лисы: стеганая куртка с вшитыми пластинами и высоким воротником, узкие штаны и перчатки с защитными накладками. Перекинув через плечо кожаный ремень перевязи и закрепив ножны, охотница обнажила меч.
Заря отразилась в металле золотисто-алыми переливами. В ее свете казалось, будто хищная морда дракона улыбается, сверкая глазами-изумрудами. Дженна сжала в ладонях чешуйчатую рукоять и прислонилась лбом к гладкой стали. Ощутив тепло, клинок ожил. Чародейка могла бы поклясться, что слышит его тихую песнь.
