Черная тень возникла позади нее. С нечеловеческой силой мужчина обхватил Дженну поверх рук. Прохладное дыхание коснулось ее уха. Повинуясь инстинкту, наемница не позволила врагу дотянуться до своей шеи. Она округлила спину, поджала ноги и, повиснув в руках нападавшего, что есть мочи толкнула ногами в ближайшую колонну.
Не расцепляясь, девушка и ее противник отлетели назад, упали и покатились по сцене. Девушке удалось высвободить левую руку. Пользуясь моментом, она глубоко вздохнула и ударила локтем под ребра незнакомца. Его хватка ослабла, и Дженна выскользнула. Оказавшись на свободе, она спряталась во временную тень и затаила дыхание.
– Ну куда же ты? – произнес мужчина с издевкой в голосе. – Я слышу твое сердцебиение… Как слышат его и мои младшие сестры, с которыми ты играешь по ночам…
Он презрительно пнул мыском сапога одну из чесночин и вышел на лунный свет. Его облик пошел рябью, складки длинного плаща дрогнули. Дженна моргнула. Она не могла поверить глазам! Это было уже слишком…
– Сукин ты сын! – прорычала она, задыхаясь от гнева. – Ты…
Она схватилась за нож и уже готова была напасть, но не успела. Незнакомец исчез и вновь неожиданно появился с другой стороны. До боли сжав ее руку с оружием, он грубо вырвал девушку из временной тени. И тут же отдернул пальцы.
– О, солнце ты мое жаркое, – проговорил он губами Летодора.
Ведьмак прищурился и улыбнулся: самоуверенно, даже чуточку нахально – как улыбался прежде. Он стоял перед ней, снова живой и невредимый, гордо расправив плечи…
Дженна стиснула зубы. Ее сердце разрывали злость и… надежда. Девушка тосковала по Летодору. По его запаху, голосу и улыбке. Она так сильно скучала по нему, что уже готова была сдаться на волю чар, поверить перевертышу, лишь бы вновь обнять любимого…
И в этот краткий миг у нее в голове вдруг возникла мелодия песни, которую она пела на празднике в день их знакомства. Воспоминания обрушились на Дженну пестрым потоком. Музыка и образы: деревенская толпа сменилась привязанными к столбам юношами и девушками, а песня превратилась в вопль. Никакая запретная магия не поможет вернуть «эльфийской чародейке» ее «возлюбленного я».
Летодор был мертв… Джиа похоронила его. Она отрезала свои волосы. Ведьмак любил ее волосы, поэтому она оставила на его могиле косу – на память. А сама все это время носила на груди его подарок: розовую жемчужину на золотой цепочке.
На память? Но ведь душа Летодора уже могла обрести новое тело, с новой памятью и новой судьбой. Мимолетная слабость, болезненные воспоминания и… понимание – пронеслись, словно вихрь, за несколько ударов сердца. И в следующий миг Дженна взглянула на противника уже другими глазами. Как она могла поддаться на глупую уловку? Облик ведьмака теперь показался ей уродливой фальшивкой, смешной пародией!
На Дженну нахлынуло страстное желание сорвать маску голыми руками, содрать ее вместе с кожей и мясом. Гнев вспыхнул у нее в груди темным пламенем. Руки налились жаром.
– Вот это ты зря, – глухо произнесла она и ударила противника в лицо: на выдохе, с разворотом, вложив в удар всю свою злость.
Не зажившую до конца руку пронзила боль. Но кулак, затянутый в перчатку с металлическими костяшками, пришелся прямиком в нижнюю челюсть врага. Мужчина отпрянул назад, мгновенно переменив внешность.
Его маска рассыпалась, и под ней возник новый лик. Безволосый череп обтягивала гладкая серая кожа, из-под массивных надбровных дуг светились желтые совиные глаза. Из его рассеченных губ сочилась молочно-розовая кровь.
Враг оскалился, обнажая ряды острых клыков, между которыми шевелилась узкая лента языка. Дженна шагнула навстречу и уже занесла руку, готовая к новой атаке, и вдруг замерла. Иллюзия растаяла, но за ней скрывался не один лишь жуткий облик. Кем бы ни было это существо, оно было
Зачарованная их пульсацией, девушка провела рукой в воздухе прямо перед оскаленной пастью и ниже, там, где потоки жизненной силы собирались в единое озеро – сердце. Лишь одно прикосновение и…
Планктосы выпорхнули из ее волос призрачными стрекозами. Незнакомец глянул на них с ужасом и удивлением… и сомкнул пасть. Ноздри его плоского носа дрогнули, принюхиваясь.
– Ты пахнешь…
– Да и ты не благоухаешь цветами, – заметила Дженна, опуская руку. – Возможно, сейчас самое время вспомнить о приличиях. Меня зовут Дженна. Я пришла сюда, не имея дурных помыслов.
– Однако же ты бродишь по Обители смерти, дразня ее обитателей… – прошипел незнакомец.
– Дразня?! – выдохнула Дженна. – Так знай, что ты вполне отомстил за них! Мужчина, облик которого ты принял, погиб у меня на руках…
Наемница злилась, но внешность противника уже не пугала ее. Девушка умела различать взгляды голодного животного и разумного существа, с которым можно договориться.
Мужчина долго всматривался в нее желтыми глазами, будто раздумывая или вспоминая что-то. Затем опустил голову.
