– Что ж, любая буря – это сильное волнение, – пояснил Олу Олан Биш. – Нечто извне этого мира швырнуло в нас, точно в воду, огромный магический «камень», вызвав тем самым смешение сил, которые должны течь своим чередом. И Дейвлан был тем самым местом, куда этот камень пал. Удар перевернул законы жизни. К счастью, катастрофу удалось удержать в его границах. Теперь это настоящая Обитель смерти, замкнутая в самой себе. Здесь нельзя ни родиться, ни умереть… Когда погибает тело, душа остается при нем, ибо больше ей податься некуда…
– Но как же тогда появились духи?
– Только мощное волшебство одного чародея помогло упокоить их тела и даровало сидам первую часть ночи…
– Когда они поют дивные песни… – вспомнила Дженна.
– В это время они живут прошлым и не помнят о случившемся, – пояснил Олу Олан Биш. – Но чародей покинул этот мир, и с тех пор всякий, кто находит смерть в пределах королевства, становится не знающим покоя мертвецом…
– Насколько мне известно, кадаверов можно успокоить, отрубив им голову, – нахмурилась наемница. – Почему бы не сделать этого из сострадания?
– Только не в Ка́ахьеле, – ответил мужчина. – Можешь порубить кадавера на множество частей. Этим ты лишь обездвижишь его, но не убьешь.
– А как же животные? – спросила Дженна. – Комары-кадаверы, мухи-призраки – что-то я таких не встречала…
– У всякого существа есть душа, но ее строение, как и строение тела, различно, – объяснил морой. – У животных, тем более у насекомых, все устроено более примитивно, нежели у сидов. Магическая буря коснулась их лишь как природный катаклизм… Впрочем, трагедия осталась в далеком прошлом. Леса поднялись, и простая жизнь вернулась.
– Но здесь до сих пор столько страданий, – с горечью прошептала Дженна. – Не слишком ли печально жить в таком месте?
Вампир ответил ей лишь неким подобием улыбки.
Следуя к библиотеке, они ступили на высокую лестницу, ведущую к гигантскому древу. Даже по сравнению с кайлеси дерево это было невероятно огромным. Его крона походила на дождевые тучи, а у подножия колоннообразного ствола раскинулся небольшой лес.
Каждые тридцать ступеней лестницу делили площадки, украшенные арками и овитые растениями, в зелени которых мягко мерцали цветы, напоминающие белые лилии. По обе стороны шумели ручьи, и гладкие плиты были скользкими от влаги.
Уже к середине подъема силы Дженны истощились. Даже вдали от призраков мелодия Айваллина оглушала девушку. Словно бы боль источали сами камни, земля, растения… В груди у нее неприятно похолодело. Наемница тряхнула головой. Не хватало еще ей потерять сознание в окружении вампиров и волколаков.
Тем временем они приблизились к дереву, и Дженна смогла различить в нем силуэты библиотеки, почти полностью поглощенной могучим растением. Сплетения корней плотно обвивали стены, лишь у земли образовывая арочные проходы. Корни были такими широкими, что на них, у самого купола здания, росли и другие деревья.
– Старшие назвали его Кутупаа́н – древо Знаний, – сказал вампир. – Его собрат – древо Жизни Исшии́к – погиб вместе с Дейвланом. К счастью, Кутупаа́н прижился в Обители смерти. Считается, что перводрева – это четыре столпа, поддерживающие мир Сия. Сэ́асим и Э́лим, или, как их называют люди, Злат и Синь – Любовь и Смерть, – растут на Цветгоре.
– Значит, теперь мир держится только на трех столпах? – испугалась Дженна. – Но неужели Исшии́к никак нельзя возродить? Может быть, остались семена? Или на Южном материке тоже есть перводрева?
– По крайней мере, вампирам этого знать не дано, – усмехнулся ее собеседник.
Из пучины корней вылетела и растаяла в ночи стая летучих мышей. Похоже, их спугнула хищная птица. Дженне показалось, что в ночной тиши она услышала шелест крыльев. Олу Олан Биш долго всматривался во тьму, затем оглянулся на сестер, застывших поодаль. Он кивнул им, и стрыги отступили назад. Исчезли из поля зрения и прочие существа. Морой посмотрел на наемницу со странным выражением.
– Каждому в этом мире дано свое дело и место… – сказал он, и голос его прозвучал громче обычного, словно бы он обращался еще к кому-то. – Мы свято чтим границы.
– Уверяю тебя, ни я, ни мои спутники не собираемся беспокоить твой народ, – смущенно произнесла девушка. – Мы ученые и уважаем любую жизнь.
– Раз так, – сказал Олу Олан Биш, – то и мы ответим взаимностью… тебе и твоим спутникам. – Он вновь глянул на ветви и вздохнул: – Обещаю…
Дженна посмотрела туда же и ничего не увидела, но с удивлением поняла, что ночное небо наливается светом. Приближалось утро, и времени на то, чтобы незамеченной вернуться к книжникам, у нее не оставалось. Так или иначе, теперь они обнаружат ее отлучку, а значит, можно и вовсе не торопиться.
– Светает, – заметил Олу Олан Биш. – В пасмурный день я бы составил тебе компанию, но сегодня на небе ни облачка, а свет солнца вреден моему здоровью…
– Благодарю тебя за все, – поклонилась Дженна. – Я буду рада пообщаться с тобой снова.
