Тролль пристально оглядел физиономию в маленьком зеркальце. Держа его в одной руке, а в другой – острую бритву, он поджал верхнюю губу, натягивая кожу над ней, и, поставив лезвие под углом, аккуратно провел от центра к краю. Когда последние рыжие волоски щетины на щеках и под носом исчезли, на лице Гвирдра Драйгра осталась лишь треугольная бородка. Мужчина плеснул на голову и на плечи холодной водицы и довольно рыкнул.
В последнее время его спутники стали пренебрегать утренними процедурами: ожидание и бездействие угнетали их, делая рассеянными и ленивыми, но тролль сдаваться не собирался. «Дисциплина – прежде всего», как говорил его знаменитый предок – ка-пакайский купец и мореплаватель Я́лка И́за Драйгр Красная Борода[10], избороздивший на своем «Лихом Ветре» все пять океанов, включая Бескрайние воды. Тролльский капитан бо́льшую часть жизни проводил на палубе корабля, но неизменно его голова и лицо были чисто выбриты, а клыки не уступали в блеске снегам на пиках Ва́лькольн Койр.
Аккуратность и чистоплотность – неделимые части хороших манер. Эти манеры, наряду с чувством юмора, помогли Ялке Иза укрепить торговые связи между Северным и Южным материками.
Даже жестокосердные жители Добура были рады заключить союз с королевством троллей. Их страна славилась не только благодаря питательной Solánum tuberósum[11] и сладкому Theobroma cacao[12], но и тому, что на ее территориях до сих времен зверствовали работорговцы. Хотя их и объявили вне закона, но монеты вирджи в Добуре сохранили свое название с древнейших дней, когда официальной высшей ценностью было не золото, а вирджинии – девственницы.
– Я нашел нам корабль! – раздался за спиной тролля голос Григо Вага. – Его капитан согласился перевезти вашу телегу до гиатайнских земель.
– Угу, – безразлично кивнул тролль.
– Или вы собираетесь сделать из нее плот, сменять сухопутных коней на водяных и плыть через запретные леса к проливу Снов? – язвительно поинтересовался мракоборец.
– Это все хорошо, но мы обещали Дженне не уходить без нее, – напомнил ему книжник. – Идея же моего коллеги по поводу плота и пролива Снов имеет в основе своей сомнительные умозаключения. Боюсь, что Трох все чаще бредит наяву…
– После нашествия кадаверов бо́льшая часть кораблей Кривхайна покинула Сиях, – настойчиво произнес Григо Вага. – А тех немногих, что еще остались, прочь гонит смрад… Это может быть наша последняя возможность уплыть по реке, а не тащиться обратно через Ка́ахьель!
– Тоже мне напасть, – усмехнулся Гвирдр Драйгр, покосившись на мракоборца. – Да твоя небритая физиономия, юноша, будет куда страшнее…
– Ну хорошо, – понурился Григо, смущенно поправляя очки на носу. – Есть еще одна причина плыть именно на этом корабле. Но о ней я хотел бы сообщить вам обоим…
– Заинтриговал… – Книжник зевнул.
– Тебе и Троху – вам, как ученым, это будет интересно! – заверил его мракоборец.
– В таком случае дождемся моего коллегу, – ответил тролль. – Трох обещал принести на завтрак что-то, кроме рыбы…
Он последний раз глянул в зеркало и, сложив бритву, убрал туалетные принадлежности в мешочек. Выпрямившись во весь рост, наследник семьи Драйгр улыбнулся утреннему солнышку, продемонстрировав блистательные клыки, и потер зеленое пузо. В его недрах что-то взвыло, словно голодный волк.
Мракоборец на всякий случай сделал шаг в сторону. В детстве нянечка пугала его сказками, где тролли ели непослушных ребятишек на завтрак. В последнее время те страшные истории всплывали в его памяти все чаще. Книготорговцы постоянно ссорились друг с другом. Рыкающий тролль выглядел чуть менее жутко, чем рассвирепевший медведь.
Григо стал плохо спать, пугался каждого шороха и уже всерьез подумывал оставить нелюдей. Причин тому было немало. С тех пор как на лагерь кривхайнцев напали кадаверы, страшные картины не покидали воображения юноши.
Происходящее книжники наблюдали издалека. Их защищал ручей да монашеские ауры. Но ничто не могло оградить их от звона стали и истошных воплей. К Сиях пришли не только мертвецы Ка́ахьеля. Неведомая сила подняла на ноги и тех убитых, что ждали часа ритуального сожжения на границе леса. Живым пришлось сражаться со своими недавними соратниками.
Люди одержали победу. Но на следующий же день в лагере начались сборы в обратный путь. Кривхайнцы предали огню павших – спешно и всех одним махом. Воняло так, что мракоборец пообещал себе никогда больше не употреблять в пищу жареного мяса. Затем они уплыли восвояси. На плато остались лишь самые отчаянные золотоискатели да свободные воины с Дальнего Севера. Они перешли Смрадную реку и обосновались у подножия горы Туй.
