Дженна уже черпала витали из источника мертвой воды, но странник не знал, насколько она пробудилась – сколько человеческого еще сохранилось в девушке. Он опасался, что каждое его движение все теснее сплетает их души невидимыми нитями. Но более недозволенной связи странник боялся погубить это непривычное к магии тело своей силой.
Меж тем девушка все требовательнее обнимала его, и все сложнее было мужчине контролировать свое пламя. Их ласки делались все более жаркими. Тела распалялись. И вот уже сугробы под ними начали таять. А снежная буря превратилась в ливень.
Далекие раскаты грома сотрясали горы, заглушая стоны. Вспышки зарницы освещали темное небо. Дождь плавил снег, и между камнями скапливались лужи. Шаркани склоняли к ним головы и, довольно чирикая, с жадностью лакали талую воду.
Синяя река растаяла. Ночь превратилась в день, а лед – в пламя. Демон закружил Дженну в своих объятиях.
На миг она стала самим светом. Они стали светом. Они были едины. И свет, рожденный их танцем, поглотил все вокруг.
Когда же Дженна вновь обрела зрение, то поняла, что она стоит посреди дивного сада. Перед ней раскинулась широкая река. Синие воды усыпал бело-зеленый ковер лилий, по которому бродили серые цапли.
Позади девушки вздымались удивительные деревья: прямые и лишенные ветвей, они были одеты в змеиную чешую. Пышная листва напоминала веера, сложенные из множества острых сабель. Некоторые из деревьев стройными колоннами поднимались под самые небеса, другие же, напротив, больше походили на округлые бочонки.
Дженна отчетливо ощущала плотный жаркий воздух и сладкий запах эфирных масел, исходящий от ее смуглой кожи. Ее фигуру облегала подпоясанная красным поясом белая ткань. Поверх нее была надета причудливая сеточка, украшенная крохотными бусами-амулетами. При ходьбе они издавали мелодичный звон, перекликающийся с трелями птиц.
Стройное тело было ее собственным – и чужим одновременно. Без страха или удивления Дженна отметила, что волосы у нее длинные, черные и блестящие, будто искристая сажа, а руки и ноги унизаны кольцами и браслетами из желтого золота, инкрустированного драгоценными камнями. Видение, как всякий сон, то расплывалось миражом, то концентрировалось на неожиданных деталях.
Девушка направилась вдоль реки. Пределы диковинного сада как будто ускользали от ее зрения. Они дрожали, подобно мареву, отодвигались и таяли. Девушка видела, что мимо нее проходят и другие люди, она слышала пение незнакомых ей птиц в листве. Но образы смазывались черно-белыми пятнами, а все звуки срывались на неясный шепот призраков.
И лишь один-единственный голос прозвучал четко и громко. Он, словно приказ, заставил Дженну замереть на месте. От его низкой, насыщенной мелодии девушка окаменела, но не испугалась. Напротив, неясные чувства расцвели в ее груди – ее собственные и одновременно чужие чувства: всепоглощающая нежность и сладостное вожделение, восторженная гордость и смиренная благодарность.
Ее сердце радостно встрепенулось, когда невидимый обладатель голоса, приблизившись сзади, мягко обнял ее за плечи. Мужчина нашептывал что-то нежное на сложном, но очень красивом языке.
– Сену, – услышала девушка, – моя спутница, прекраснейшая из всех женщин Тамэр до пределов ее…
От избытка чувств Дженна не могла произнести ни слова. Она была не в силах ни заговорить, ни обернуться к своему спутнику. Его руки мягко прикоснулись к ее груди, животу.
– Наследник… – прошептал мужчина.
И от этих слов по всему ее телу разлилось неведомое ранее чувство всепоглощающего счастья…
Он забылся сном. Холод и снежная буря утомили его тело, а горячие ласки ослабили сознание. Странник уснул. Всего на мгновение. Но и этого хватило.
Во сне он увидел дом: плодородные поля, величественные города, любимый народ… Два солнечных диска – проявленный и сокрытый – освещали и плотные, и тонкие, магические области его родного мира.
Страннику приснился сад, где они с братом проводили время, будучи еще детьми. Здесь у реки они играли, пока не повзрослели и игра их не сделалась слишком жестокой. Тогда, не желая мешать исполнению предначертанной младшему брату судьбы, старший отказался от своего права и покинул царский дворец.
Казалось, что с тех пор промчались тысячелетия, но то было лишь мгновение. Всего мгновение. И старший брат вернулся. А по его стопам следовал враг.
И небеса смешались с твердью земною, а вода слилась с пламенем. Погасли светила. Жизнь и смерть превратились в ничто. И никто не смог помешать этому. Все, что осталось двум братьям, – это их жизни да горькие воспоминания.
Испуганные крики шаркани разбудили странника. Вовремя! Он лежал на спине, раскинув руки в стороны. И кисти его были раскалены, трава под ними рассыпалась в пепел, а камень потрескался. Дженна мирно спала на груди у мужчины, но его гнев, воплотивший витали в жар, уже подкрадывался к девушке.
Ему нельзя было засыпать! Мгновение. Всего мгновение – и он мог бы убить ее!
