– Вопиющая неосведомленность, – Гвирдр Драйгр посмотрел на мракоборца. – Нимфы – не бо́льшая нечисть, чем наша Дженна. Как и феи, они принадлежат к обоим мирам: плотному и духовному…
– А почему это твой друг так странно смотрит на меня? – спросила Дженна у Григо Вага.
– Как и все мужчины на этом корабле, – ухмыльнулся мракоборец какой-то новой, несвойственной ему улыбкой.
– Не все, – вставил тролль.
– Ну нет, – сказала девушка. – Койнен смотрит иначе, как будто видел меня голой…
– А чего ты ждала? – перебил ее Григо Вага. – Разгуливаешь по лесам в рванине…
– После встречи с шаркани и великанами от тебя самого и того бы меньше осталось, – огрызнулась Дженна. – И, если помнишь, когда на меня напали твои предыдущие дружки, я была одета.
Мракоборец ничего не ответил. Поправив очки на носу, он поспешил вернуться к своему другу.
– Не серчай, феечка, – улыбнулся тролль. – Он человек и тянется к подобным себе. Но чтобы обрести что-то новое, порой нужно отвернуться от старого…
Дженна согласно кивнула, но, поглядев на Койнена, возмущенно фыркнула. Это кто еще тут ходил голым? Днем воин красовался на палубе в одних шароварах, демонстрируя развитую мускулатуру и наколотые по всему телу рисунки, а с наступлением темноты, невзирая на мошкару, набрасывал на широкие плечи одну только волчью шкуру.
Вечером вместе с командой они согревались напитками, горланили песни о славных победах и слушали сказки, порожденные неисчерпаемой фантазией Григо Вага.
Никакая лесная нечисть не пугала Дженну так сильно, как эта орава северян. Слишком хорошо она помнила то, что случилось в Волчьем лесу. И, несмотря на обещанную Койненом «надежную защиту», девушка ни на миг не расставалась с саблей, а ночевать предпочитала бок о бок с троллем.
Дженна и Гвирдр устраивались в повозке, и при свете фонаря под хоровое кваканье лягушек и уханье болотных сов разговаривали, бывало, до самого утра. Вдохновленный плаванием на тинутурильском таратауре, книжник вспоминал первые шаги по палубе и веселую юность.
– Орнаменты, которыми покрывают себя северяне, имеют важный смысл, – объяснял Гвирдр Драйгр. – Это своего рода обращение к богам – рунические молитвы, животные-покровители. Такие же есть и у тролльских мореплавателей. – Он продемонстрировал Дженне свои плечи. – Ласточка – любимая птица морского бога Мору́ра – зеленокожего старца с синими волосами. У него в гостях, на дне, она проводит зимы, а весной возвращается в небеса. Считается, если птица садится на борт корабля – это знак удачи. Дело еще и в том, что ласточки летают недалеко от суши, и их появление указывает морякам на близость дома. На втором плече у меня изображен морской демон, обвивший якорь своими щупальцами. Это Сквойт, он символизирует преданность и надежность, поскольку служит Мору́ру верой и правдой, как служит кораблю его якорь.
– Я тоже хочу картинку! – заявила Дженна. – Девушкам это можно? Картинки и плавать по морям… Я подслушала ворчание тинутурильцев. Они считают женщин на борту плохой приметой.
– Подозреваю, что и женщинам на их кораблях тоже невесело, – криво усмехнулся книжник. – В Серботъйоге мореплавательницы в почете. Супруга морского бога Моруру, Мие́ри, покровительствует женам воды – девам, которые выбрали себе в мужья само море.
Наемница словно вернулась в детство. Она с восторгом слушала истории Гвирдра о сиренах и русалках, о пиратах Добура и их несметных сокровищах, о штормах и кораблекрушениях и даже о диких островах по другую сторону океанов И́сиха и Шари́х. Тролль рассказывал девушке о невиданных животных: о подводных пастбищах, где пасутся коровы; о птицах, у которых вместо крыльев плавники, и о тех, что кормят птенцов собственной кровью.
Девушка слушала его истории и все больше тосковала по безмерности морского горизонта, по запаху соленого воздуха и самому прекрасному на свете цвету – цвету морской воды, с которым не сравнится ни один другой оттенок.
Неутоленная любовь к морю породнила чародейку с зеленым великаном. А вот Трох Картриф совсем не разделял с другом его любви: во-первых, его страшно укачивало даже на реке; во-вторых, пиратскую жизнь он считал пустой тратой времени. Брауни без конца курил трубку, почти не разговаривал с другом и все чаще уходил спать в другую часть корабля.
– Трох злится, потому что за изучением овощей и наведением порядка на грядках он погубил свой пиратский талант, – сказал как-то Гвирдр. – Только послушай, как звучит: Бу-бу Гроза Морей!
– Как-то мы все в последнее время на ножах, – грустно заметила наемница. – Вы с Трохом обижаетесь друг на друга. Мракоборец дуется на меня, а тебя и вовсе избегает…
– Ну ничего, вот отыщем единорога… – ободрил ее книжник. – Его волшебство мигом вернет нам мир и гармонию.
– Но разве мы сможем к нему приблизиться? – спросила Дженна. – Ведь с нами нет ни рыцаря без страха и упрека, ни… – она горько вздохнула.
– А как же мы? – обиделся тролль. – Ученые – это настоящие рыцари без страха и упрека! Ты принцесса драконов Дженна. Да к тому же с нами монах, давший обет безбрачия…
Наемница залилась смехом.
