— Рад, что ты со мной, старый лис, — произнес Владимир. — Ты уже и так пострадал из-за меня, не хотелось бы втягивать тебя еще и в это…
— Ты мне это брось, — нахмурившись и погрозив молодому дворянину пальцем, произнес Мартин. — Ты же знаешь, что я обязан твоему отцу жизнью!
— Ты уже и так сполна оплатил этот долг.
— Еще нет, — хмыкнул испанец. — К тому же ты знаешь, что никакой родни у меня не осталось. Моя шпага — это мой самый близкий друг, а в старости, хочется иметь кого-то другого, из плоти и крови, так что считай, что ты мой бедный родственник, а я твой непутевый дядюшка. — И Мартин расхохотался.
— Спасибо тебе за это, — искренне поблагодарил Владимир и улыбнулся. — Ты тоже очень дорог мне — пройдоха испанец.
— Ну, вот и хорошо! А теперь лежи, отдыхай и набирайся сил, а я пока обо всем позабочусь. Кстати, когда тебя пообещали выпустить из этой лечебницы?
— Если раны будут затягиваться быстро, то через недельку-другую.
— Надеюсь что к этому времени все уже будет готово, — пообещал Мартин. — А теперь прощай. Этот молодой доктор, что впустил меня к тебе, сказал, что ты нуждаешься в отдыхе, и чтобы я не беспокоил тебя долго… хотя, что он понимает, ведь я то вижу, что ты уже в полном порядке. Но если я хочу еще раз тебя навестить, то все же стоит соблюсти его правила.
— Думаю, что да.
— Ну, тогда прощай! — И, подмигнув Владимиру напоследок, испанец поспешил покинуть палату.
Спустя две недели Владимир Волков наконец-то смог самостоятельно покинуть острожную больницу. Молодой доктор Вересов с приятной улыбкой на устах попрощался с ним, искренне пожелав каторжнику удачи и выразив надежду, что тот больше не будет попадать к нему при столь прискорбных обстоятельствах.
— Думаю, что мы еще с вами увидимся, Владимир Михайлович, — сказал доктор. — И наконец-то сможем поболтать, как два благородных человека.
— Всенепременно, — заверил Волков, пожимая Вересову руку, а в душе надеясь, что даже такой встрече не суждено будет состояться. И не потому, что Владимиру этого бы не хотелось, а лишь потому, что в ближайшее время он рассчитывал навсегда покинуть застенки. И потому молодой дворянин добавил:
— Возможно в другой жизни и при других обстоятельствах, я буду очень этому рад.
Доктор нахмурился, но потом беззаботно улыбнулся, сочтя это за шутку и попрощавшись, вернулся в острожную больницу, оставив Владимира на попечение Мартина, который его дожидался.
На улице стоял обычный сибирский морозный день, но зато небо выглядело ясным и безмятежным. Ветер слегка покачивал макушки деревьев и освежающе обдувал Волкова. Спустя две недели, проведенные в душной острожной больнице, заполненной каторжниками с самыми разнообразными болезнями от желтухи и до чахотки, было на удивление приятно вновь очутиться на свежем воздухе. Лишь Мартин не разделял этого воодушевления Владимира, с недовольным лицом стоя в стороне и постоянно поеживаясь. Впрочем, когда друг подошел к нему, лицо испанца изменилось, и на нем заиграла радостная улыбка.
— С возвращением, волчонок! — обняв былого ученика, сказал Мартин. — Наконец-то тебя выпустили из этого больничного дома.
После традиционного обмена любезностями Владимир тихо и осторожно поинтересовался:
— Как наши дела касательно задуманного?
— Сама Фортуна сопутствует нам!
— Да неужели?!
— Истинно так, все идет как нельзя лучше, — пригладив усы, сказал Мартин. — В конце недели Малинин отбывает на несколько дней, и его место займет другой офицер, который за определенную сумму сможет выписать нас с тобой на работы за стенами этого проклятого острога. Яшка сказал, что с ним легко можно договориться.
— Постой… Яшка?! — удивился Владимир. — Ты что посвятил этого проходимца в наши планы?
— Да, — немного нахмурившись, кивнул испанец. — Но мне пришлось. Этот проворный червяк как-то пронюхал через мои расспросы, что мы намерены бежать, и так настырно, как настоящий испанский culo[30], стал умолять меня взять его с нами, что мне просто пришлось согласиться. К тому же без его помощи я бы не смог осуществить всего задуманного. Да и местность за стенами этого чертова острога мне тоже, как ты понимаешь, не ведома, а он ее знает и говорит, что имеет много хороших знакомых в ближайших деревнях, которые смогут нам помочь и спрятать в случае чего.
— Ты думаешь, что ему можно доверять? — спросил Владимир. — Помнится, когда ты впервые спросил у него, бежал ли кто из острога, он уверил нас, что побег, к тому же зимой, сущая глупость.
— Согласен, он еще тот плут, и я бы с большим желанием доверился змеюке подколодной, но иного выбора у нас нет, и рассчитывать мы можем только на его помощь. А в случае чего, — испанец вдруг зло сощурился, — мои руки успеют добраться до его худенькой шейки!
— Тогда будем надеяться на лучшее, а рассчитывать на худшее и держать ухо востро, — сказал Владимир.
