— Слышал я уже эту историю! — прикрикнул на него Мартин. — Хватит!
И сказал он это как раз вовремя, поскольку унтер-офицер Радищев, наконец, подходил к самой сути дела.
— …Также сегодня будет собрана группа для привоза старых поваленных сосен, — говорил Радищев, взирая на оставшихся на плацу каторжников. — Дрова в остроге совсем подходят к концу, наверняка, придется экономить…
После этих слов остатки толпы вновь недовольно загудели, да так громко, что унтер-офицер аж замолк, не слышимый в ее криках. После чего лишь несколько выстрелов, произведенных солдатами в воздух, заставили каторжников замолчать.
— Тише вы! — закричал Радищев. — Я же еще не успел сказать, что мы справляемся с это проблемой! Остолопы! Сегодня будут посланы сани, которые приволокут несколько сосен, поваленных летом. Так что не бухтите! Ваше начальство о вас заботится. — Он усмехнулся и пригладил пушистые каштановые усы. — Так, Яков Капустин!
— Я! Ваше высокоблагородие, — отозвался тот.
— Возьмешь с собой пару человек в помощники, и поедете с Ильичом на санях. Только чтоб самые лучшие мне сосны выбрали, поганец ты этакий, самые большие! — Унтер-офицер Радищев даже затряс кулаком в Яшкину сторону. — Чтоб мне потом за тебя перед начальством не краснеть…
— Будет исполнено, ваше благородие, — пообещал Яшка.
Унтер-офицер еще раз строго пригрозил ему кулаком, затем приставил к Яшке двух солдат для контроля и сопровождения в столь ответственной миссии, после чего, наконец, махнул рукой и перешел к другим распоряжениям. Яшка же разыграл перед конвоирами серьезную сцену нравственного выбора, кого же все-таки взять с собой на задание, и избрал в помощники, конечно же, Мартина и Владимира, не забыв отпустить шутку, что таким молодцам эта работа будет полезна. И под одобрительный хохот ничего не подозревающих товарищей троица заговорщиков направилась сначала за инструментом, а затем к уже ожидающим их саням. Таким образом, не прошло и четверти часа, как они покинули острог и сейчас, ехали по заснеженной дороге, вдоль вековечных сосен, чьи макушки покрывал белый снег.
Лошадка, тянущая повозку, бежала резво, ветер раскачивал вершины деревьев и редкие, одинокие снежинки пролетали мимо. Во главе саней ехал старый кучер Ильич, тоже каторжник, но из тех, кому особо доверяли и кто был постоянно занят делом. С угрюмым и недовольным видом он сидел на козлах и погонял старую клячу. Далее на санях разместились Яшка, спиной к кучеру и Владимир с Мартином по бокам, а уже следом за ними двое конвоиров. Друзья пребывали в приподнятом настроении, кровь кипела в жилах, играл азарт, но они старались не показывать виду и молча сидели, переглядываясь друг с другом. А вот солдаты напротив оказались не веселы и выглядели даже сонными, они лишь изредка поглядывали на надзираемых и большую часть дороги проводили, облокотившись на ружья и позевывая, глядя на монотонный заснеженный пейзаж, проносящийся мимо.
— Долго ли нам ехать до места? — почесывая ладони, то ли от холода, то ли еще почему, спросил Мартин у Яшки.
— Не знаю, — отозвался тот и, развернувшись к кучеру, спросил. — Ильич, долго нам еще ехать?
— До старой просеки, — угрюмо, не поворачивая головы, ответил кучер. — С часа два, наверное.
Яшка кивнул и посмотрел на Мартина, тот с каким-то нескрываемым интересом разглядывал сопровождавших солдат.
— Понятно, — произнес испанец. — Ну что ж, время еще есть, подождем.
— Чего это ты ждать то собрался, басурманин? — тут же отозвался один из конвоиров, что помоложе, явно не довольный тем, что испанец так пристально на него смотрит. — У моря погоды, что ли?
— Можно и так сказать, — приплюснув кончики усов и разведя их в стороны, произнес Мартин, а затем загадочно усмехнулся и отвернулся от молодого солдата, оставив того без ответа.
Второй из конвоиров, уже немолодой и седовласый солдат, тем временем тихо посапывал, склонив голову на ствол ружья, никакого заговора и тем более побега он не опасался, переложив всю работу по надзору за каторжниками на более молодого товарища.
Так в молчании, за исключением редких фраз по необходимости, прошло чуть более часа пути по заснеженной тайге. Ветер дул, как и прежде, раскачивая вершины деревьев, редкие снежинки пролетали мимо, когда испанец вдруг тихо и незаметно пнул голень Волкова сапогом. Владимир посмотрел на него и кивнул одними глазами. В следующую минуту Мартин громко зевнул, потянулся и расправил руки в стороны и как бы невзначай обхватил дуло ружья старого солдата. Тот встрепенулся, легкая дремота, окутывающая его, тут же прошла, но все-таки закаленный в боях испанец оказался куда проворней старого служаки…
— Lo siento, amigos[33], - произнес Мартин и тут же с силой ударил солдата в челюсть, отчего тот свалился с идущих на полном ходу саней и упал прямиком в подвернувшийся на пути сугроб.
