— Как всегда! — хохотнул Мартин. — И еще, как я уже сказал, у нас почти все готово к побегу, не хватает только кое-какого инструмента, чтобы снять наши кандалы, но его, я надеюсь, ты сможешь позаимствовать у своего нового друга — кузнеца.
— И как ты это себе представляешь? — выпучил на него глаза Волков. — Я что должен прийти к нему и спросить: Кузьмич, а ты не одолжишь мне то-то и то-то, знаешь, мы тут просто с моим испанским приятелем побег задумали…
— Не говори глупости, волчонок, — перебил его Мартин. — Конечно же, ты должен будешь сделать все незаметно. А теперь слушай дальше…
В тот же день Волков пришел к дверям кузницы. С момента наказания он ни разу не видел Кузьмича, но рассчитывал, что тот, во всяком случае, не прогонит его и даже положительно встретит, ведь в прошлый раз у них возникло взаимопонимание, и молодой дворянин пообещал научить кузнеца грамоте. Но только этому не суждено будет сбыться, подумал Волков, поскольку в ближайшие дни он намеревался сбежать из этого богом забытого острога навсегда. За это впопыхах данное обещание, Владимиру даже было немного стыдно перед Кузьмичом, но такой легкий упрек совести он рассчитывал легко пережить.
Стучаться в дверь кузницы оказалось бесполезно, и потому Волков просто открыл ее, сразу же ощутив приятный жар, встречающий его на пороге и царящий внутри. Кузьмич, как и в прошлый раз, стоял к Владимиру спиной и работал. Молодой дворянин прошел внутрь и громко окликнул его. Кузнец остановился, а затем повернулся. Несколько секунд с каменным лицом он молча смотрел на Владимира, а затем вдруг усмехнулся и произнес:
— Ну, здорово! Рад, что цел. А чего пожаловал-то?
— И тебе здравствуй, Кузьмич, — сказал Волков. — Как чего пожаловал? Повидаться хотел, к тому же, я как-никак тебя еще грамоте обучить обещал. А я свои обещания помню и держу! — Совесть снова кольнула Владимира где-то внутри, но он проигнорировал ее.
Лицо Кузьмича расплылось в улыбке, и он произнес:
— Рад это слышать. Я сразу понял, что малый ты хороший. — И кузнец по-дружески хлопнул Волкова по плечу, да так, что тот чуть было не осел на землю. — Ну, что ж проходи, располагайся, а я пока самовар поставлю. В этой дыре самовар у меня самый лучший, как-никак сам ковал.
— Не откажусь, — улыбнулся Владимир.
И Кузьмич направился в другую часть кузницы, где принялся возиться с самоваром, а молодой дворянин быстро окинул взглядом его рабочее место в поисках необходимого. Его глаза заметили три зубила, из них он выбрал самое неприметное и старое, лежащее не на рабочем столе, а снизу на полочке. Оглянувшись на Кузьмича, Волков убедился, что тот все еще занят самоваром, тогда Владимир схватил зубило и быстро спрятал его за пазуху, после чего с облегчением вздохнул, и как ни в чем не бывало уселся на табурет.
Вскоре подоспел и сам хозяин кузницы, с большим начищенным до блеска самоваром. Самовар он поставил на пыльный, заполненный инструментами и металлической стружкой рабочий стол, и принялся его разжигать.
— Несправедливо, на мой взгляд, обошелся с тобою Малинин, — прислушиваясь, как в самоваре закипает вода, сказал Кузьмич. — Жестокий он человек. Мне эту историю рассказали, ты старику помог, а он тебя палками, сущий изверг. Но против него, как говорится, не попрешь, он начальство, а значит прав.
— Почему это он должен быть прав, раз он начальство? — возмутился Владимир, на что кузнец лишь фыркнул.
— Ты сам, ваше благородие, недавно на его месте был, и я не думаю, что если бы твои крепостные стали спорить и доказывать тебе свою правоту, ты бы признал себя не правым, даже если бы это действительно было так. Верно, я говорю?
Владимир насупился и опустил взгляд.
— Верно, — кивнул Кузьмич. — Вот потому Малинин здесь всегда правым будет, так что лучше не зли его сильно, тебе же хуже. Ведь от изверга этого еще и не того ожидать можно.
— Думаю, что в ближайшее время возможности позлить его у меня не представится, — усмехнулся Владимир.
— Это еще почему? — удивился Кузьмич.
— Ну… я слышал, что он куда-то отбывает, — нашелся Волков.
— А-а. Ну, так это всего на несколько дней в город по делам.
В этот момент вода в самоваре закипела, и Кузьмич принялся заваривать чай. Тонкий, бодрящий аромат распространился по кузнице. Но, конечно же, это был не тот напиток, что доводилось пробовать Владимиру в столице и лучших домах Европы, но, тем не менее, он оказался ничуть не хуже, поскольку готовился с душой. Волков сделал первый глоток и ощутил, как крепкая горячая жидкость приятно обжигает ему рот и проникает внутрь.
— Извиняй, но сахара у меня нету, — сказал Кузьмич.
— Ничего страшного, я и так люблю.
— Слушай, а хочешь, я тебе кое-что покажу? — неожиданно оживившись, сказал кузнец.
— Я не против, а что это?
— Помнишь ту историю, что ты рассказывал мне про северного бога-воина с молотом?!
— Конечно, — делая еще один глоток, кивнул Владимир. — Скандинавский бог Тор, обладатель Мьёльнира.
— Да он самый. Так вот у меня тут выдалось свободное время, и я решил тоже выковать боевой молот.
— Да ну?! — удивился Владимир.
