– Потому что амулет теперь мой, – зашипел он на неё. – Но это секрет. Я попаду в историю как величайший Опустошитель, ничем не хуже Дрюмена. И никто не узнает, как я этого добился. Я не стану повторять ошибки Дрюмена. Люди узнали про его амулет. А мою историю никто не узнает. Она не будет переписана, как история Дрюмена, потому что единственные люди, которые знают, что амулет у меня, будут заперты здесь. Навсегда. Комнату Дрюмена охраняет магия. Я прав, Гивенс? – крикнул Томас Гэбриел, но тот лишь заворчал.
Томас Гэбриел наконец вырвал сумку у Руби и махнул, чтобы она заходила. Но она не сдвинулась с места, и тогда он толкнул её изо всех сил, Джонс успел подхватить её как раз вовремя, иначе бы она упала.
Томас Гэбриел смотрел на Руби и Джонса, стиснув челюсти, а они смотрели на него.
– Мы твои друзья, Томас Гэбриел, – сказала Руби. – Амулет заставляет тебя делать всё это.
Томас Гэбриел фыркнул:
– Я всегда знал, что буду великим Опустошителем, и теперь моя мечта стала явью. Вирд благоволит мне. И пусть судьба решает, что станет с вами.
Он хотел захлопнуть дверь, но Руби крепко вцепилась в неё.
– Пожалуйста, Томас Гэбриел, не запирай нас здесь, отсюда нет выхода. – Её тихий голос был полон отчаяния. Глаза блестели от страха. Ком подступил к горлу.
Но разжалобить Томаса Гэбриела не удалось.
– Девочки и магия никогда не сочетались, – выпалил он и захлопнул дверь.
Как только он вынул ключ и положил его в карман, дверь исчезла на заднем фоне картины.
Тролли поглядели на него, нюхая воздух. Они сморщили носы, переглянулись и стали вылезать из картины, надвигаясь на него.
– Форбэрне! – Белые искры взметнулись на пальцах Томаса Гэбриела и превратились в огненный шар, который он швырнул прямо в картину; холст загорелся. Пламя быстро распространялось, поглотив картину прежде, чем тролли успели вылезти из неё, огонь утянул их обратно и спалил дотла вместе с картиной. Рама с треском раскололась на куски, и огонь пожрал её, превратив в золу.
Через несколько мгновений осталось лишь обугленное пятно на стене.
– Прощайте! – крикнул Томас Гэбриел.
Когда дверь захлопнулась и исчезла, появилась голая каменная стена песочного цвета. Остальные уже направились по коридору к комнате, где голова Дрюмена лежала на пьедестале, но Руби задержалась, надеясь, что дверь вновь появится. Свечи в канделябрах ещё теплились, будто надежда в её сердце, – надежда на то, что глубоко в душе Томас Гэбриел вовсе не такой жестокий и он ещё передумает. Но когда с другой стороны стены раздался шум, она стала гадать, что же там происходит, а потом поняла, – она услышала «прощайте!»
Руби отвернулась и пошла по коридору вслед за остальными.
Голова Дрюмена засыпала их вопросами, как только они появились в комнате, но никто не горел желанием отвечать. Гивенс и Уилфред стояли в одном углу, а Руби и Джонс в другом. Они молча переглядывались, пока Гивенс не откашлялся.
– Комнату охраняет магия, как верно подметил Томас Гэбриел. Мощные чары держат эту штуку… – он махнул рукой на голову и пьедестал, – под замком. Здесь нет выхода, нет и входа, кроме как через картину. Предлагаю смириться с тем, что уготовил нам вирд. Умереть медленной и мучительной смертью на глазах у этого, – и он снова презрительно поглядел на Дрюмена.
Затем посмотрел на Руби, изучая её с ног до головы, и улыбнулся.
– Хоть одно радует: Орден избавлен от женского присутствия, – он ухмыльнулся, а потом захохотал так громко, что свечи дрогнули в полумраке. – Что за ерунда, – не унимался он. – Вздор! Девочки не достойны быть Опустошителями.
Он ещё долго ворчал, ругаясь себе под нос и выкрикивая оскорбления, и Руби поняла, что злится он не на неё, а на то, что произошло. Но даже если так, его гнев напугал её, и, чтобы хоть как-то взбодриться, она дотронулась до револьвера за поясом, чтобы напомнить себе, что он на месте, – на всякий случай.
Она оглядела комнату, лишь бы занять голову чем-то кроме Гивенса, и в одном из тёмных углов заметила кое-что интересное. Разглядеть было сложно, свет едва попадал в ту часть комнаты, и она решила подойти поближе, не веря собственным глазам.
– Зачем здесь стоит зеркало? – спросила она, обернувшись к Гивенсу. Он прекратил свои причитания и глянул на неё волком, тяжело дыша.
Прежде чем он ответил, Дрюмен вмешался в разговор с пьедестала.
– Чтобы меня мучить. Я же вам рассказывал: иногда они приносят зеркало и заставляют меня смотреть на своё отражение неделями, чтобы сломить меня и узнать, где Чёрный амулет.
– Теперь в этом нет нужды, как вы понимаете, – пробурчал Гивенс, пристально глядя на Джонса и Руби.
Дрюмен аж взвизгнул от радости.
– Значит, вы нашли его?! Вы нашли амулет! Где же он? Где вы его спрятали?
Но Руби не обращала внимания на голову. Она уже стояла возле большого, в полный рост, зеркала. В тёмном углу сложно было что-то разглядеть, так что она попыталась вытащить его на середину комнаты. Зеркало было тяжёлым, и поднять его не удалось.
