– Если Опустошитель проклял своего товарища через вэлмист, это измена и бесчестье. Твой мастер, Симеон Роуэлл, и твой мастер, Мэйтланд, – сказал Гивенс, подняв глаза на Джонса, – не поверили бы, что вы способны на такое вероломство. Однако мне ничего не остаётся, как склонить голову перед вирдом. Видимо, так и закончится моя история. – Он сложил руки на груди. – Можешь открыть бутылку с вэлмистом, когда хочешь, потому что тебе ни за что не добраться до Огастаса Дрюмена. В этом я совершенно уверен.
Томас Гэбриел ухмыльнулся.
– Хватит, Гивенс, нет смысла блефовать.
Он со скрипом вытащил пробку – наполовину.
Однако, несмотря на боль, Гивенс поднял на него свои серые глаза, жёсткие и безжизненные, словно мраморные шарики, и Томас Гэбриел понял – он вовсе не блефует. Он готов пожертвовать собой ради блага Ордена.
Томас Гэбриел оглянулся на Джонса и Руби, не зная, что делать.
– Покончим с этим, мальчик, – процедил Гивенс сквозь зубы, содрогаясь и корчась от боли. – Или у тебя кишка тонка?
Внезапно где-то хлопнула дверь, и послышались шаги. Радостный голос Уилфреда прозвенел по дому.
– Сэр, я набрал цветов для вашей бутоньерки, как вы просили.
Когда мальчик с довольным видом вошёл в холл, он выронил цветы и бросился к своему мастеру, как только увидел, что происходит.
– Остановитесь! – закричал он. – Не надо!
Не в силах терпеть боль, Гивенс повалился на пол, и Уилфред поспешил приподнять его. Он обошёл Гивенса сзади и помог ему сесть, затем опустился рядом с ним, крепко обхватив своего стонущего учителя.
Пока Томас Гэбриел гадал, что же делать, краем глаза он уловил золотой блеск. Что-то так быстро надвинулось на него, со свистом рассекая воздух, что он не успел ничего предпринять, и секунду спустя золотое лассо вырвало вэлмист из его руки и благополучно доставило Уилфреду. Ученик вставил пробку обратно в пузырёк, и Гивенс наконец смог дышать, глаза его блеснули нехорошим огнём. Он прошептал слово, и на кончиках его пальцев взметнулись белые искры. Он протянул одну руку в сторону Джонса и Руби, которая потянулась к револьверу за поясом, но вдруг замерла, – чтобы не подпускать их. Другую руку он нацелил на Томаса Гэбриела.
– Он заставил меня солгать, сэр, – захныкал Уилфред. – На вас напал вовсе не Одноглаз, а он. У него Чёрный амулет.
Томас Гэбриел почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри него, будто пуговица отлетела от куртки, которая стала мала, и бешеная ярость переполнила его, когда Уилфред схватил вэлмист. Он наколдовал белые искры, но они тут же вспыхнули и погасли.
Гивенс захохотал.
– Чёрный амулет, говоришь? Весьма сомнительно, как думаешь, Уилфред?
Гивенс метнул белую молнию в Томаса Гэбриела, и мальчик врезался в стену.
– Симеон был прав, что не допускал тебя к Инициации! – закричал Гивенс. – Ты не заслуживаешь магию. Потому что не заслуживаешь быть Опустошителем. А теперь говори, Уилфред прав? У тебя действительно был Чёрный амулет? И если да, то где он сейчас, мальчик?
Томас Гэбриел ушиб плечо, ударившись об стену. Но его гордость пострадала намного больше. Он сел и поднял глаза на Гивенса, как вдруг почувствовал, как что-то ползёт по его руке, незаметно, под рубашкой. Стало щекотно, когда оно прикоснулось к локтю, и мальчик хихикнул.
– Говори, где амулет! – взревел Гивенс.
– Его больше нет! – крикнула Руби. – Я его выбросила!
– Да неужели, – сказал Томас Гэбриел, всё ещё хихикая. – Ничего подобного.
Он поднял руку, рукав пальто съехал вниз и открыл Чёрный амулет, обвивавший запястье.
– Это была всего лишь копия, Руби. Я же знал, что ты выбросишь амулет при первой же возможности. Ты сама говорила. – Томас Гэбриел ухмыльнулся. – Я лежал на траве и следил за тобой.
Когда Гивенс снова метнул молнию, Томас Гэбриел с лёгкостью отразил удар.
Никто в холле не двигался. Они окаменели от страха. И во все глаза смотрели на Чёрный амулет.
Томас Гэбриел поднялся на ноги.
– Мне не нужен Дрюмен. Мне не нужно исправлять Инициацию и проходить эту глупую проверку. – Он поднял руки, на кончиках пальцев плясали огненные искры, будто приглашал Гивенса метнуть ещё одну молнию. – Я буду особенным Опустошителем, ни на кого не похожим, как ты и хотела, Руби, да и ты, Джонс.
Он заставил их всех зайти в кабинет Гивенса, угрожая искрящимся пламенем магии.
– Отдай Гивенсу ключ, который ты сделала, – велел он Руби. И ей ничего не оставалось, как подчиниться.
Гивенс не хотел идти к картине, проходить досмотр троллей и открывать дверь в потайную комнату, но Томас Гэбриел заставил его, высоко подняв руки и демонстрируя амулет, висевший на запястье. Как только дверь открыли, он махнул им, чтобы зашли внутрь, по одному. Затем отобрал вэлмист у Уилфреда и схватился за сетчатую сумку с золотыми сундуками, которую держала Руби.
– Зачем ты это делаешь? – спросила она шёпотом, не выпуская сумку.
